Одинокий солдат спустился по лестнице, неся поднос с какой-то едой.

— Последний ужин, господа. Завтра избавим вас от ваших мучений.

Он ухмыльнулся, обнажив почерневшие зубы.

— Вообще-то есть будет непросто, если мы не можем пользоваться руками, не так ли? — сказал я.

— Какая жалость, — усмехнулся солдат, протягивая нам поднос.

— Может, хотя бы поставишь его поближе? — спросил я. Желудок предательски заурчал при мысли о еде.

— Конечно, — ответил солдат, присаживаясь передо мной на корточки, чтобы поставить поднос у моих ног.

Я мгновенно выдернул руки из-за спины и вцепился ему в шею.

Его глаза широко распахнулись. Я всё сильнее сжимал его горло, пока он отчаянно бился и лягался. Затем его тело обмякло, а взгляд застыл, уставившись в пустоту. Я отпустил его, и он рухнул на пол.

Я поднял поднос и быстро запихнул в рот несколько кусков, после чего передал его Марселиусу.

— Держи. А я пока переоденусь в его форму. — Я раздел мертвеца и натянул на себя всю его одежду, включая сапоги и двууголку. Затем убрал волосы назад и перевязал их полосками ткани, оторванными от рубашки покойника. — Ну как я выгляжу?

— Как чёртов солдат, которому одежда слишком тесна, — ответил Марселиус с набитым ртом.

Я выхватил у него поднос и тоже успел затолкать в рот ещё несколько кусков, пользуясь пальцами вместо столовых приборов.

Когда еды совсем не осталось, я швырнул поднос через весь подвал.

— Вставай. Пора привести наш план в действие.

Марселиус с трудом поднялся на ноги.

— Заведи руки за спину, — сказал я.

Поморщившись, Марселиус выполнил мой приказ.

— Готов? — Я посмотрел Марселиусу прямо в глаза.

— Настолько, насколько это вообще возможно в моём положении. — Он был бледен как снег, а на лбу выступили капли пота.

Я лишь надеялся, что он не умрёт раньше, чем нам удастся сбежать.

Мы поднялись наверх и направились прочь от солдат, сновавших по лагерю, состоявшему как минимум из тридцати небольших палаток и нескольких больших. Перед многими из них ярко пылали костры, над которыми уже висели котлы и сковороды.

От оленя остался почти один скелет — всё мясо солдаты уже срезали себе на ужин.

— Эй! — крикнул кто-то. — Ты! Куда это ведёшь пленника?

— На допрос! — крикнул я в ответ. Приходилось соображать на ходу. Я придумывал план буквально с каждым новым шагом.

— Надеюсь, твой замысел сработает и ты сумеешь поджечь повозку с сеном, — тихо сказал Марселиус, не оборачиваясь. — Если загорится хотя бы одна, они будут слишком заняты, пока мы подожжём остальные.

— Хорошая мысль.

Я направился к повозкам возле лошадей, стоявших под небольшой рощицей. Прямиком подошёл к одной из телег, доверху нагруженной сеном. Достав из кармана огниво, я стал высекать искры, пока они не посыпались на сухую траву.

К счастью, судя по дикому крику с другого конца лагеря, солдаты были слишком увлечены какой-то игрой с выпивкой.

Сено загорелось, и пламя начало быстро расползаться.

— Подуй на него, — прошептал Марселиус.

— Я знаю, что делать, — огрызнулся я. Сложив ладони лодочкой, я подул.

Пламя поднялось выше, пока всё сено не заполыхало.

— Эй! Смотрите! — крикнул один из солдат, но его голос тут же утонул в оглушительном хохоте.

— Иди спрячься, — прошипел я Марселиусу. — Выбери пару лошадей и жди меня возле того дерева.

Я указал на дерево, похожее на клён.

— Уже иду, — ответил Марселиус и поспешил к лошадям.

— Пожар! — закричал я. — Пожар!

Я бросился к другой повозке и нырнул за неё.

Солдаты бросились к полыхающей повозке.

Я снова чиркнул огнивом возле другой телеги, доверху набитой сеном, пока она не вспыхнула, а затем помчался к третьей.

Солдаты заметались по лагерю, пытаясь потушить огонь.

Я бросился к дереву, возле которого велел ждать Марселиусу.

— Быстрее, быстрее, быстрее! — крикнул Марселиус, уже сидя верхом на одной из лошадей. В руках он держал поводья второй.

Я вскочил в седло, и мы оба понеслись прочь — в противоположную от пожара сторону.

Позади нас раздались крики, а затем — далёкий топот копыт. Солдаты пустились в погоню, но я надеялся, что нам удалось выиграть достаточно времени, чтобы оторваться.

Наступила ночь, укрыв землю своим покрывалом, но мы продолжали ехать, доверившись безошибочному чутью наших лошадей.

Мы скакали несколько часов, пока небо не начало светлеть.

Измученные лошади сами перешли на шаг. Справа от меня послышалось журчание воды.

— И что теперь? — спросил Марселиус.

— Не знаю. Единственный мой план заключался в том, чтобы сбежать.

— Отличный план.

— По крайней мере, мы больше не заперты в подвале с мертвецом, верно? — сказал я. — Давай дадим лошадям напиться. Мне самому не помешает вода. А потом решим, что делать дальше.

Марселиус покачнулся в седле.

— Ты в порядке? — спросил я.