— Не совсем, — хрипло ответил он. — Мне очень плохо. Кажется, мне нужно отдохнуть. Плечо просто убивает.

— Дай мне поводья. — Я подвёл свою лошадь вплотную к Марселиусу и протянул руку.

— Что? Нет. Со мной всё нормально.

— Да ты выглядишь так, будто вот-вот умрёшь. Давай поводья.

— Нет! — Он снова качнулся и едва не свалился с лошади.

Я перегнулся к нему, вырвал поводья из его пальцев и перехватил их перед мордой его лошади.

Марселиус бессильно повалился на шею своего коня, вцепившись в гриву.

Я повёл обеих лошадей к ручью.

Они зашли почти на середину ручья, опустили морды и принялись жадно пить.

Я соскользнул со спины своей лошади, зачерпнул воду ладонями и с жадностью выпил. Напившись, я снова набрал воды и поднёс её к Марселиусу.

— Марселиус.

Он с трудом поднял голову.

— А?.. Что?

— Тебе нужно попить. Поверни голову, я налью тебе воды.

Он повернул голову и открыл рот.

Я позволил воде стекать между пальцами ему в рот.

После ещё двух пригоршней воды он достаточно пришёл в себя, чтобы сползти с лошади, наклониться над ручьём и вдоволь напиться.

Потом он плеснул водой себе в лицо и намочил волосы.

Я сделал то же самое. Выпрямившись, я втянул носом воздух.

— Чувствуешь?

— Что?

— Пахнет дымом.

— Может, это от пожара, который мы устроили. — Он провёл ладонью по лицу.

— До него много километров. Смотри! — Я указал на тонкие струйки дыма, поднимавшиеся над деревьями. — Может, там кто-то есть, и мы сможем попросить помощи.

— Только один из нас одет как солдат. А я всё ещё выгляжу как сиу. — Марселиус усмехнулся.

— Можешь притвориться моим пленником, — сказал я, вглядываясь между деревьями.

— А если пленником будешь ты?

Я бросил на него косой взгляд.

— Если тебе от этого станет легче. Но если там белые, они до смерти перепугаются при виде тебя.

Марселиус тяжело вздохнул.

— Наверное, ты прав. Но с чего ты взял, что они вообще захотят помочь кому-то из нас?

— Думаю, стоит хотя бы посмотреть. Если помощь есть, нам она сейчас очень пригодится. — Я подобрал поводья обеих лошадей и вывел их из ручья.

Мы направились к дыму, держась вдоль берега.

Я тяжело переставлял ноги по кромке ручья, а Марселиус отставал позади. Я был вымотан до предела и с удовольствием проспал бы часов двадцать. Но сейчас согласился бы даже на один.

Когда мы обогнули изгиб ручья, женский голос прошипел:

— Не двигайтесь, иначе я вас убью.

Голос показался мне знакомым. Я знал этот голос.

Оливия выглянула из-за ствола дерева, направив пистолет мне прямо в голову.

— Роман?

— Оливия! — Я выпустил поводья лошади и бросился к ней.

Она выбежала из-за деревьев и помчалась ко мне.

— Боже мой! Роман! Я думала, что больше никогда тебя не увижу, — сказала Оливия, когда мы крепко прижали друг друга к себе.

Я слегка отстранился и жадно впился в её губы, целуя её с неутолимой тоской и жгучей потребностью.

Ох, вкус её губ. Мне было мало. Сердце бешено колотилось в груди. Я был так счастлив увидеть её… Нет, это было нечто большее, чем счастье. Я страстно, отчаянно целовал её, словно вновь соединяя её душу со своей. Снова держать её в объятиях… Это чувство пьянило.

Я медленно отстранился, любуясь её прекрасным лицом.

— Моё прекрасное пламя, я так…

Громкий всплеск разорвал тишину. Я резко повернул голову на звук.

Марселиус рухнул без сознания в нескольких метрах от нас лицом вниз прямо в ручей.

ОЛИВИЯ

Глава 7

 

С громким рыком Роман бросился к ручью, где упал Марселиус.

Я побежала следом, не отставая ни на шаг. Я не могла поверить своим глазам. Марселиус был здесь, рядом с Романом. Значит, я оказалась права. Он был братом Романа и Рождённым временем, как и мы.

Вода перекатывалась через безвольное тело Марселиуса и обтекала его, словно он был всего лишь ещё одним валуном в ручье. Мох, росший вдоль берега, цеплялся за его покрытую синяками и ссадинами спину и путался в длинных волосах, отчего Марселиус напоминал какое-то странное морское чудовище.

— Ну уж нет, — сказал Роман, схватив его за загривок и рывком вытаскивая из воды.

Марселиус закашлялся, выплёвывая воду, а затем вскрикнул от боли. Его плечо было туго перевязано окровавленной повязкой.

— Что с ним случилось? — спросила я, подхватывая Марселиуса за ноги, пока Роман поднимал его за плечи и корпус. Мы вынесли его из ручья и осторожно уложили на землю.

Я остановилась перевести дыхание. Тащить больше двухсот фунтов безвольного тела было нелегко.

Марселиус был обнажён по пояс, одет лишь в набедренную повязку, а его кожа покрылась мурашками.

— В него стреляли. Нас захватили в плен американские солдаты.

— Нас тоже, — сказала я, снова берясь за лодыжки Марселиуса.

— Нас? — переспросил Роман.