Я вернулась туда, где очнулась. Как бы отвратительно это ни звучало, мне предстояло обыскать мертвеца в поисках всего, что могло пригодиться. Из Рима я принесла с собой лишь одежду, которая была на мне, — длинную льняную столу и сандалии. Ну и, конечно, оружие. В зависимости от того, в каком столетии я оказалась, подходящая одежда могла стать вопросом жизни и смерти.

Над телом жужжали мухи, пока я переворачивала его на бок. Мне пришлось сдержать подступившую к горлу тошноту.

Через плечо мертвеца была перекинута матерчатая солдатская сумка. Я осторожно развязала её и заглянула внутрь. Там лежали простая металлическая кружка, оловянная тарелка и самый необычный складной нож, который мне когда-либо доводилось видеть. Его рукоять, украшенная искусно расписанными розами, была сделана, похоже, из кости и выполнена в форме женской голени и изящной ножки в маленьком ботинке. Лезвие аккуратно складывалось внутрь рукояти.

Я посмотрела на мертвеца.

Наверное, это был подарок от жены — вещица, которая должна была согревать его сердце долгими холодными ночами.

Бедный… И его бедная жена. Скорее всего, она даже не знает, что он погиб.

Продолжив рыться в сумке, я обнаружила металлическую вилку с тремя зубцами, нож, твёрдый сухарь и какой-то кусок вяленого мяса, завёрнутый в холстину2. Я достала еду и понюхала, проверяя, не испортилась ли она. Запаха гнили не было, поэтому я убрала всё обратно и осторожно сняла матерчатую сумку с тела.

На груди мертвеца также висела круглая деревянная фляга, похожая на небольшую коробочку для сыра. Её я тоже забрала.

Комары уже вовсю меня жрали. Надевать военный мундир казалось не лучшей идеей, но вот снять с мертвеца рубашку было бы разумно. И, возможно, брюки. А сапоги — обязательно.

Я глубоко вдохнула, собираясь с духом. Затем несколько раз перевернула мертвеца, чтобы стащить с него окровавленную рубашку. Я могла отстирать её в ручье под водопадом. Следом пришла очередь брюк и сапог.

Я ещё раз осмотрелась в поисках чего-нибудь полезного. Если у мертвеца и было оружие или хотя бы боеприпасы, тот, кто его убил, наверняка забрал их с собой. Поэтому я закинула матерчатую сумку на плечо, взяла одежду на вытянутой руке и направилась обратно к водопаду.

Покойся с миром, мистер Мертвец. И спасибо за еду и одежду.

Я тщательно отстирала брюки и рубашку в реке под водопадом, оттирая ткань о камни, чтобы избавиться от крови и трупного запаха. Затем развесила одежду на ветках сушиться на солнце. После этого вылила остатки воды из фляги и наполнила её свежей водой.

Когда я росла под опекой Мун Ли, помимо боевых искусств он учил меня выживанию. Он уводил меня в лес и оставлял там одну на несколько дней. Я знала, как найти воду, построить укрытие, добыть огонь трением, следить по поведению птиц за возможной опасностью и многому другому, что могло однажды спасти жизнь.

Сейчас птицы спокойно занимались своими делами.

А значит, ни Роман, ни Марселиус не пробирались через лес.

По крайней мере, не рядом со мной…

Я присела у воды, давая себе время подумать, разобраться в происходящем и составить план. И заодно дождаться, пока высохнет рубашка, чтобы я могла её надеть.

Путешествия во времени здорово переворачивают человеку сознание. Ещё год назад я жила в Сиэтле, штат Вашингтон, в двадцать первом веке. В один судьбоносный день я узнала, что являюсь так называемой Рождённой временем. А позже тем же вечером мой наставник Мун Ли перенёс меня в Древний Рим. Именно там я встретила любовь всей своей жизни — Романа Александра, гладиатора и преторианца, служившего телохранителем императора. Там же я познакомилась и с его заклятым врагом, преторианцем Марселиусом Демарриасом, которого считала братом-близнецом Романа.

А теперь я была здесь. Где бы, чёрт возьми, ни находилось это «здесь».

Как можно в одно мгновение оказаться в другом времени и другом месте, совершенно не представляя, где ты и в каком столетии находишься? Это было похоже на смерть, после которой ты рождаешься заново… уже взрослым человеком. До жути странное чувство. И при этом у меня не было преимущества вырасти в этом мире, впитать его культуру, иметь родителей или близких, которые могли бы объяснить, как здесь всё устроено. Будь Роман рядом, мы бы обязательно во всём разобрались вместе. Но я понятия не имела, где он.

При мысли о том, что я могла потерять его, сердце болезненно сжалось. Что я сделала не так? Совсем недавно, в Риме, я произнесла священные слова, бросила Марселиусу и Роману их кинжалы, а потом… исчезла. Но что произошло с ними?

Мне казалось, что я совершаю благородный поступок, пытаясь воссоединить двух братьев. А в итоге лишь потеряла обоих и сама оказалась неизвестно где.