– Не надо указывать, что мне делать. Это вы в больнице можете меня унижать перед пациентом, а не здесь, ясно? Это мой дом, как бы вы тут нос свой ни воротили.

– Да я еще не думал воротить, не видел даже толком ничего.

– И не увидите, если будете мне указывать на то, как себя вести.

– Тебя что так расстроило, что я сделал тебе замечание в больнице?

– Да, задело. Вы могли сказать о моих косяках наедине, а сделали это специально при больном. И мы оба знаем с какой целью.

– С какой?

– Я не буду на это вестись. Надоели уже ваши манипуляции, – вскидывает руку вверх.

– Неси табуретку и фонарик.

– Зачем?

– Чтобы лампочку вкрутить, не тормози.

– Вы серьезно?

– Неси, – несдержанно бросаю я.

– А фонарь зачем?

– Чтобы выключить свет. Я, конечно, понимаю, что ты любишь искры между нами, но мне на сегодня хватит.

***

Чувствую, как мою спину прожигают взглядом. И это забавно. Удовлетворившись ярким светом от лампочки, слезаю с табуретки. Перевожу взгляд на Женю. Молчит, но смотрит на меня внимательно.

– Что?

– Да так.

– А все же?

– Правду?

– Жги. Нет, поджигай, – усмехаюсь в голос.

– Я хотела, чтобы вас все-таки как-нибудь или шандарахнуло током, или вы не смогли прикрутить лампочку и оказались рукожопым мужиком в хозяйстве. Не случилось.

– Подожгла, так подожгла, но я уже боюсь твоей патологической честности, Женя. Знаешь, можешь иногда врать.

– Иногда?

– Например, в будущем можешь иногда симулировать, чтобы я не пал духом как мужик. А то я прям так и вижу, как ты мне говоришь в процессе: хочу, чтобы у тебя не встал. Чтоб у тебя не встал, рукожопый.

– И причем тут мои хотелки?

– Так ведь не встанет от страха. Да расслабься, Жень. Чего ты такая напряженная? Лицо попроще, – поддеваю кончик ее носа. – Я шучу. От части, – быстро добавляю я. – У меня было столько возможностей сделать тебе гадости. Я их сделал? – молчит. – Ну так заканчивай. Давай, ты поить меня там чем-то хотела.

– Сначала бровь, а потом чай. Пойдемте на кухню.

Кухня… м-да, тут развернутся негде. Хотя в данном случае это мне на руку. Женя ставит чайник и тут же отпивает какой-то напиток красного цвета.

– Сколько здесь метров?

– Пять.

– Надо же, не подумал бы. Был уверен, что значительно больше.

– Неужели? – разворачивается ко мне и ставит передо мной пустую чашку. А следом идет тарелка с объемным куском шарлотки. – И сколько бы дали? Дайте угадаю? Пять с половиной?

– Почти. Пять и две десятых.

– Ну да, это, конечно, меняет дело. По поводу ваших пакетов, не хочу, чтобы вы что-то там себе придумывали. Забирайте их с собой, – указывает взглядом на стул. – Приносить мне одежду – это вообще уже ненормально. Кем вы вообще меня считаете? А хотя не отвечайте, – вновь вскидывает руку вверх. – Я и так знаю. Продажная девка. В общем, заберете их потом.

– Почему я тебе так типа не нравлюсь? – демонстрирую кавычки.

– Без типа. Потому что вы сильнее меня. А мне не нравится быть слабой, – ставит на стол два флакончика, с перекисью и антисептиком.

– Женщина должны быть слабой. Хотя бы для вида. Или для своего мужчины.

– Вы не мой мужчина. И никогда им не станете.

– Это всего лишь вопрос времени. Фишка только в том «когда» и «насколько».

– Что вы употребляете, чтобы быть настолько самоуверенным?

– Дай подумать…, – приподнимаюсь со стула и становлюсь напротив Жени. – Ммм… а получается ничего. Я таким стал в процессе жизни.

– Завидую вам.

– Было бы чему.

– Вы сами? – указывает взглядом на ватный диск и флаконы.

– Нет, конечно. Ты.

– По поводу моей сестры, – спустя несколько секунд Женя нарушает молчание, как только подносит руку к моему лбу. – Я ее знаю с пеленок. Знаю каждую ее эмоцию и то, как она себя поведет. Да, в последнее время мы видимся реже, но я ее знаю как облупленную. Ее не надо сейчас жалеть, она улыбается, обязательно какую-нибудь ерунду будет нести, а через час, может, два на нее накатит. И вот тогда будут осознанные слезы и нужная поддержка, а не сейчас.

– Не надо передо мной объясняться.

– Я и не думала, – оно и видно. – Кстати, за лампочку тоже спасибо. Может, в подъезде тоже поставите?

– Может, тебе еще и обои поклеить?

– Это уже слишком. Не стоит. Остановимся только на лампочках.

– Если будешь хорошо себя вести, то на предстоящий юбилей нашего отделения, подарю тебе вкрученные лампочки. Ну что там, до свадьбы доживет? – быстро перевожу тему.

– Нет, – уверенно заявляет Женя.

– Как так? Там что все так плохо?

– До вашей свадьбы не доживет, потому что вам она не светит, – перевожу взгляд на Женины губы и понимаю, что она хочет улыбнуться. Так-то лучше.

– Без ножа режешь, – усмехнувшись, произношу я, смотря за тем, как Женя отстраняется от меня.