Отвык. Ох, как я отвык от столь маленьких темных квартир. В прихожей, если ее так можно назвать, ни хрена не видно из-за тусклой одиноко висящей лампочки. Люстры или что-то хоть отдаленно напоминающее ее – не имеется. Убого. Серо. И совершенно не уютно. Человек не должен жить в таких условиях, каким бы ни был уровень его доходов. Даже зарабатывая копейки, можно вкрутить новую лампочку, которая не будет раздражающе мигать и хоть что-то будет освещать. А обои… коричневые. И ободранные снизу. М-да, видимо, желания что-то изменить ни у кого нет. Хотя, тут надо сделать скидку на Женино положение, она учится, работает и в клоповнике этом, разве что, ночует. На хрен ей надо тут комфорт создавать? Но жить в такой темноте... Перевожу взгляд на скидывающую обувь Женю. Ну она же девчонка, может, просто не умеет.

– Что? – чуть ли не с наездом спрашивает она, воинственно уставившись на меня. Видимо, узрела на моем лице брезгливое выражение.

– Что? – парирую в ответ.

– Хотите что-то сказать? Не сдерживайтесь, терпеть – плохо.

– Хочу. И сдерживаться не планирую ни в каких вопросах и действиях. Какая из двух дверей ведет в твою комнату?

– Первая. А что?

– А твоя сестра где? – задаю очередной вопрос, игнорируя Женин. Скидываю с себя кроссовки.

– В ванной.

– Позволишь мне зайти на несколько секунд в твою комнату? Обещаю, что прыгать на твоей кровати и копаться в твоей одежде не буду. Я даже трогать ничего не буду.

– У меня нет кровати.

– Мне пофиг есть ли у тебя кровать, я здесь так-то трахаться и не собирался. Ой, извини, мысли вслух, от тебя набираюсь. Так что, откроешь?

– Нет, – жестко произносит Женя.

– Ладно, скажу так. Если увижу кое-что в твоей комнате, что меня категорически раздражает, я сразу же уйду и больше никогда не сделаю тебе никаких предложений ввиду этой неприглядной для меня особенности. Я даже в комнату входить не буду. Просто включи свет и мне будет достаточно просунуть туда свою голову.

– Мне кажется, вам ее отбили в подъезде.

– Тебе всего лишь кажется. Ее отбили раньше. Ну? – несдержанно бросаю я, на что Женя все-таки открывает дверь в свою спальню и включает свет.

Заглядывать туда страшно. Но я ведь не соврал, если реально увижу в ее комнате ковер на стене – это конец, реально придержу свои хотелки и уйду, больше не настаивая ни на чем. У всех есть дебильные пунктики, это мой. Заглядываю внутрь.

Кажется, я не дышу уже секунд двадцать, рассматривая нетронутые коврами стены. Облегчение такое, словно напился воды после трехдневного хождения по пустыне. Счастье-то какое, можно дальше играть, кайфуя от непредсказуемости.

А комнатушка у Жени, надо признать, не такая уж и убогая. Диван, стол и шкаф, и даже люстра со шторами имеются.

– Ну что там? Уходите?

– Вынужден тебя обрадовать.

– Серьезно? – удивленно произнесла Беляшова. Кажется, ее лицо засияло от перспективы, что я реально отсюда свалю в сию минуту. Да что за херня такая?! Я ей не противен и совершенно точно привлекаю физически. Что, мать ее, не так?!

– Серьезнее не бывает.

– А бровь? – спустя несколько секунд все же интересуется Женя. – Давайте я вам быстро обработаю ее. Ну или вы, – растерянно продолжает она. И все-таки не ожидала, что я реально уйду. Ни хрена уже непонятно. То обрадовалась, то взгрустнула. Такая же шиза как я.

– Не нужно сейчас. Слушай, утоли мое любопытство, – надеваю обратно кроссовки.

– Что?

– Лампочки у вас в доме есть?

– Нет, – грубо бросает Женя, смотря за тем, как я берусь за ручку входной двери. – Не держим.

– Ясно. Ну ладно, до встречи. Пакеты распакуй, в холодильник продукты убери. Второй пакет тоже тебе, конечно.

Не оглядываясь, открываю дверь и спускаюсь на один лестничный пролет. В трех квартирах, как и предполагалось, дверь мне не открыли, в четвертой сработало, но лампочки не оказалось. А вот на первом этаже, в самой неприглядной с виду квартире – новенькая лампочка таки оказалась. Само собой, за денежное вознаграждение. Не мешкая, возвращаюсь на Женин этаж и звоню в дверь. Открыла она мне не сразу. Секунд так через двадцать. Женя определенно растеряна.

– Чо?

– Чо мне надо? – усмехнувшись, произношу я.

– Ну и?

– Лампочку поменять. Я за ней и ходил, – прохожу внутрь под совершенно растерянный Женин взгляд. Вновь скидываю кроссовки, но теперь еще и толстовку. – Принеси мне, пожалуйста, табуретку и фонарик.

– И снова здрасте.

– Иди спать, – грубо произносит Женя. Перевожу взгляд на Женину сестру. Та, в свою очередь, успела уже переодеться в домашний костюм, больше напоминающий пижаму и, судя по мокрым волосам, была в ванной.

– Может, чай? – канючит копия моей Маши.

– Спать, – непреклонно повторяет Женя, от чего начинает выводить меня из себя. Что это за отношение к ребенку, которого полчаса назад пытались изнасиловать? Девочка же, на удивление, слушается и, выключив свет в ванной, заходит в комнату, снимаемую Беляшовой.

– Зря ты так.

– Как?

– Грубо. Ты же девушка. Должна знать про ласку, поддержку и прочее. Ее пожалеть надо, а не орать. Не ожидал от тебя такого.