На ходу достаю выигранную ранее тысячу и деньги за бокал шампанского и как только дохожу до девочек, кидаю деньги на стол.

– Жень, ты чего? Он же поцеловал тебя. Ты выиграла, – протягивает мне три тысячи. – А то, чем закончилось – это уже неважно.

– Важно. Это ваши деньги. А это за мое шампанское. До встречи в универе, – быстро произношу я и иду к выходу. Забираю плащ и выхожу на улицу.

В лицо ту же ударяет ледяной ветер, пробирающий до костей. А нечего было надевать плащ в минус два. Дура!

Не помню, как добралась домой, кажется, на автомате села в автобус и доехала до дома.

Забегаю в квартиру, бегло здороваюсь с соседкой и, не обращая ни на что внимания, захожу в свою комнату. Сдираю с себя ненавистное платье, жутко неудобный лифчик, капроновые колготки, и с остервенением принимаюсь смывать водой с мылом косметику с лица. Надеваю привычные для себя водолазку со штанами и ложусь в кровать, предварительно наведя будильник на работу.

***

Несмотря на то, что в отделении терапии я работаю только три месяца, для меня это работа сродни отдушины. Да, зарплата медсестры значительно уступает тому, что я получала в аптеке, да и устаю не по-детски, но здесь моя скромная персона ощущается своего рода богиней, просто потому что в этом месте я чувствую свою значимость. Пробить на кассе лекарства – это отточенный механизм, а здесь никогда не знаешь, что тебя ждет. Своего рода – драйв, пусть и частенько страшно что-то сделать не так или чего-то не уметь. Но это все наживное, лучше сейчас опозориться перед более опытными коллегами, зато через полтора года, когда поступлю в ординатуру, я буду чувствовать себя уверенно. Опыт и знания, полученные сейчас, мне уж точно пригодятся в будущем.

Правда, в дежурствах по выходным есть один существенный недостаток. Сегодня – не исключение, почти всегда они проходят под лозунгом – «найти дежурного врача». Сегодня вообще особый день, ибо его не только не найти, но он еще и крайне некомпетентный, с вечно жутким перегаром. Соколова я на дух не переношу, почему его до сих пор не уволили – остается загадкой.

И вот сейчас я нахожусь в ступоре. Ни одного врача даже на другом посту. Двух интернов и одного ординатора – вообще в расчет брать глупо, ибо те как будто вышли из ясельной группы. Ни бэ, ни мэ. Остаются такие же, как и я – «зеленые» медсестры-студентки.

– Чего ты паришься, Жень? Он же не помирашка, вон руками двигает, – указывает взглядом в сторону больного очередная «зелень» как я. – Глюкоза не такая уж и большая. Сейчас бухарик прибежит, осмотрит и сделаешь пациенту нужные капельницы. А вот то, что ты поставила их ему на свое усмотрение, знаешь, как минимум, неправильно.

– Когда Соколов прибежит, может быть уже поздно. И да, возможно, неправильно, что я самодельничаю, но ничего такого я ему не поставила, чтобы навредить.

– Тогда чего трясешься?

– Потому что боюсь, что он умрет раньше, чем его осмотрит дежурный терапевт. Реанимация послала меня без осмотра врача в далекие анальные глубины.

– Они и после осмотров туда шлют, – усмехается. Вот, как у людей может быть такое спокойствие и пофигизм? Еще немного и я буду завидовать. – Ну, если трусишь, иди к временно исполняющему обязанности заведующего. Я видела, что мужик какой-то входил в кабинет. А, может, это вообще уже новый заведующий.

– Чего ты, блин, молчала, если знала?

– Так вот сказала только что.

– Ой, все, – бурчу себе под нос и иду к своему посту.

Беру историю болезни новенького и направляюсь к кабинету заведующего. Стучу пару раз и захожу в кабинет. Бегло осматриваю помещение на наличие живой души, но, так никого и не найдя, выхожу из кабинета. И застываю. Намертво, когда понимаю, что в двадцати метрах от меня стоят главврач вместе со вчерашним козлом из бара и о чем-то усиленно спорят.

К счастью, через несколько секунд я отмерла, вот только единственное, что смогла придумать в этой ситуации – сигануть обратно в кабинет, а для большей уверенности – спрятаться в туалете.

Предчувствие меня не обмануло, через несколько мгновений дверь в кабинет заведующего распахнулась, а я со страха залезла в душевую кабину. Вряд ли кто-то будет сейчас мыться. А висящий на душевой халат – определенно меня скроет, если уж кого-то из них припрет облегчиться.

– Надеюсь, ты не сбежишь через несколько дней.

– Не в моих правилах, Григорий Викторович. Но о разговоре нашем помните, пожалуйста, – этот голос я точно помню, точнее произнесенную этим голосом «шлюху». Да ладно, неужели он имеет отношение к медицине?!

– Помню, Алексей. Меняй, исправляй. Мальков не щади, врачей тоже. Даю тебе полную волю, в пределах законных рамок, разумеется. Что касается дополнительных компьютеров – пока не могу обещать.