Я хотела сказать что-то легкое, небрежное, типа «Как дела? О, вы с Женькой перебрались в Москву» или «Давно не виделись», - но слова застряли комом в горле.

Все, что я могла сделать, — это неловко кивнуть, надеясь, что мое лицо не выдаст того вихря стыда, боли и растерянности, что разрывал мое сердце в клочья.

Завьялов ждал секунду, не прерывая нашего мучительного зрительного контакта, будто давая мне время сказать что-то, но, не дождавшись, лишь едва заметно кивнул в ответ, и, обойдя меня, пошел дальше по коридору.

Он не обернулся.

Какое-то время я все еще присушивалась к его размеренным шагам.

Он ушел.

Просто… ушел!

Еще пару недель назад в объятиях Вадима я чувствовала себя взрослой, соблазнительной, яркой и до одури желанной женщиной…

Тоскливый смешок.

Теперь же – наивной девчонкой, которую похлопали по плечу и отпустили, потому что она больше не интересна.

На ватных ногах добравшись до своей спальни, я остановилась около окна, безучастно разглядывая гостей внизу.

Стоит ли говорить, к кому первым делом примагнитился мой взгляд?

Вадим стоял под яблоней. Рядом с ним – та самая блондинка.

Они о чем-то беседовали. Девушка запрокинула голову и рассмеялась, ее смех донесся до меня сквозь открытые окна. Завьялов улыбнулся ей в ответ искренней непринужденной улыбкой, охотно поддерживая беседу.

У меня сжалось сердце, когда к ним подошла моя мама.

Мама.

Она тепло улыбнулась незнакомке, отчего острая ревнивая боль пронзила меня насквозь.

Это было даже хуже, чем равнодушие Вадима в коридоре. Безумно больно было наблюдать, как им легко и комфортно общаться друг с другом…

В этот миг Вадим сказал что-то маме, и та одобрительно подняла большой палец вверх, бросив беглый взгляд на мое окно. Господи, только бы они меня не засекли…

Поспешив скрыться за занавеску, я не перестала подглядывать.

Завьялов наклонился, чтобы сказать что-то на ухо блондинке, и та снова улыбнулась.

Через пару минут они направились к калитке. Вместе.

В ушах стоял оглушительный звон. Все внутри леденело и разбивалось.

Я отшатнулась от окна, почувствовав тошноту…

Эпилог

*Неделю спустя*

Кухня всегда была сердцем нашего дома, особенно по вечерам, когда за столом собиралась вся наша семья.

Жаль, в последнее время это происходило все реже и реже…

Люба практически каждый вечер проводила с Ильей, а отец пару дней назад укатил в командировку. Сегодняшний вечер мы вновь коротали с мамой вдвоем.

Мы стояли у огромного стола, засыпанного мукой, а в центре красовался ее новый пирог – сливовый, с ажурной решеткой, сквозь которую румянилась начинка.

- Ну, как? – мама повернулась ко мне, вытирая руки о фартук. – Нормально или нужно больше корицы?

В ее глазах светилось такое знакомое нетерпение, что я не смогла сдержать улыбку.

Мама уже много лет была владелицей сети процветающих кафе, но до сих пор с каким-то благоговейным трепетом относилась к каждому новому рецепту. Вот это я понимаю – любовь к своему делу!

Откусив кусочек пирога и, насладившись характерным хрустом слоеного теста, я добралась до начинки, ощутив во рту настоящий взрыв вкусов: сладкая томленая слива, терпкая корица, кислинка антоновки, рассыпчатая песочная крошка.

- М-м… – выдохнула я, облизывая пальцы, – мам, это невероятно вкусно!

- Точно? Или в тесто нужно было положить чуть меньше сахара? – попыталась возразить она, хмуря свой милый носик.

- Да брось… Все идеально! – потянувшись за новым куском.

- Спасибо, Верунь. Хоть кто-то еще хвалит мою стряпню… – в ее нежном голосе прорезались тоскливые нотки.

- Мам? Все в порядке? – уточнила я, едва слышно.

- Не знаю, вроде бы… Но… – она осеклась, опуская взгляд. – Твой отец снова уехал, хотя на этой неделе мы должны были идти в детский дом… – она сжала губы, стараясь скрыть, как они горько дрогнули.

На кухне установилась напряженная тишина.

Я догадывалась, что-то происходит между ними с отцом.

Года полтора назад мы с сестрой случайно подслушали их разговор, кажется, тогда у мамы случился выкидыш. Если в вкратце, все сводилось к тому, что родители очень сильно хотели еще детей. Очень. Сильно.

- Ты же знаешь, он готовится к открытию нового отеля… – попыталась успокоить ее я, стараясь звучать убедительно.

- Да, но… Он так много работает! Отели… рестораны… Какой-то замкнутый круг! Лишь бы поменьше появляться дома…. Мне кажется, с каждым днем мы с твоим отцом все сильнее отдаляемся друг от друга, – неожиданно призналась она, смахивая слезинку. – И я не знаю, что делать, Верунь.

Вот даже как…

Сглотнув, я ощутила легкое покалывание за грудиной, тщательно обдумывая ответ, однако так и не успела его озвучить, потому что мама вынуждена была отвлечься на телефонный звонок, а когда вернулась, вновь засуетилась у плиты, переводя разговор на другую тему.