Врач? Этот… вот? Он врач? Нет, это все бред. Чушь какая-то, никогда не поверю, что такой ублюдок может быть врачом.

— Я столько бабла сюда влил, — выразительно присвистывает. — Здесь все мое. И стены. И приборы. И сотрудники. Так что — полегче, моя красивая.

Перевариваю услышанное.

Точнее — стараюсь переварить.

Получается, этот урод — наш спонсор? Один из главных? От него зависит финансирование?

Оборудование, обеспечение, благотворительные программы.

От осознания все внутри переворачивается.

— Нежнее надо быть с начальством, — продолжает он, оскаливаясь, и слегка приподнимает бровь. — Тебя не учили?

Тяжелая ладонь опускается на мою щеку. Большой палец медленно движется по скуле. Поглаживает.

Бью его по руке. Отталкиваю.

— Я тебе объясню, как надо, — обещает мрачно.

И снова его рука на мне. Теперь — на плече. Жестко, властно, прикасается по-хозяйски.

Вырываюсь.

А когда он опять пробует меня зажать возле шкафчиков, бью его ногой. Жаль, коленом получается двинуть только в бедро. Он успевает удар блокировать.

Обхватывает меня за плечи. Разворачивает спиной к себе. Вжимает в железную дверцу.

— Тише ты, — в низком хриплом голосе прорезаются угрожающие ноты. — Ты так сильно не хуей. А то распустилась вовсю.

Стараюсь двинуть его локтем. Не получается.

Он так тесно ко мне прижимается. Невозможно вывернуться. И ногой ему никак не заехать из такого неудобного положения.

— Не повезло тебе, — продолжает ублюдок. — Некогда мне сегодня тобой заниматься.

Снова дергаюсь. Но выходит так, что лишь сильнее прижимаюсь к нему. Из этой раскаленной ловушки никак не выпутаться.

Тесно. До жути. Задыхаюсь.

Где же охрана?

Кажется, целая вечность проходит с тех пор, как я нажала на ту дурацкую кнопку.

Судорожно вырываюсь.

— Охренела ты, моя красивая, — жаркое дыхание опаляет затылок. — А у меня терпение не железное.

Его ладони на моих бедрах.

И я цепенею, осознавая, что именно происходит, когда я настолько лихорадочно вырываюсь.

Теперь понимаю, что… ощущаю его. Везде. Всего.

Меня будто кипятком обдает.

Он берет мои волосы, собирает в пучок, сдвигает в сторону. Еще секунда — и я слышу, как он с шумом втягивает воздух. Ниже склоняется.

— Давай, еще так задницей покрути, — заявляет отрывисто. — Так и быть, найду время. Раз сама напрашиваешься.

Застываю.

— Ладно, блять, — вдруг бросает он зло. — Не до того.

Будто вовсе не ко мне обращается.

И в следующий момент он уже резко разворачивает меня лицом к себе, не давая опомниться. Глазами в глаза впивается.

— Где врач? — спрашивает мрачно, хмуро сдвигает брови. — Где эта ваша… Мария Валерьевна?

— Здесь.

— Да понял, — хмыкает. — Где?

— Это я.

Он изучает меня, сузив глаза. Качает головой, криво усмехается, будто не верит, будто считает, я шучу.

— Ты? — выдает.

— Я.

В его взгляде неприкрытое удивление.

Он вообще теперь как будто… зависает.

И я пользуюсь моментом. Отталкиваю его. А он, к счастью, не пытается меня больше зажать.

— Ты — врач? — спрашивает с расстановкой.

Слышится звук открываемого замка. Грохот резко распахнутой двери. В раздевалку, наконец, врывается охрана.

— Мария Валерьевна… — обращаются ко мне.

— Выведите этого человека, — говорю.

Немая сцена.

+++

Михаил Медведь.

Так маньяка из лифта зовут, как теперь выясняется. И да, он один из наших главных спонсоров. Вместе с Самиром Айдаровым, которого я оперировала сегодня.

Это мне объясняет главный врач. Как и кое-что еще.

— Мария, пожалуйста, будь предельно… дипломатична, — замечает он, понизив голос.

Слово-то какое.

Дипломатична.

И говорит он так, будто опасается, что нас сейчас могут услышать, хотя мы в комнате только вдвоем. Наш… хм, спонсор в коридоре. Ожидает разговора.

— Понимаю, день был тяжелый. Долгий. Ты устала. Нервы на пределе. Особенно после такой сложной операции.

— Все нормально, — говорю.

Хотя сама понимаю, что все как угодно, но только не нормально.

А еще не нормально набрасываться на незнакомых людей в лифте. Не нормально зажимать вот так. Не нормально облапывать и…

Да этот урод просто больной. И кажется, теперь понимаю, почему. Опьянел от вседозволенности. Привык получать все по щелчку пальцев. По нему же видно. Либо деньгами, либо силой. И плевать ему, где находится. Ведет себя как хочет. Что в лифте, что в отделении клиники.

Ну сегодня у него, видимо, тоже тяжелый день. Друг в реанимации. Тут, наверное, мне действительно везет.

Будь этот ублюдок в том же расположении духа, что и в прошлый раз…

Нет, думать о таком не стану. Хватит с меня. Хватит!

— Напряженный момент, — продолжает главный врач. — Но ты, пожалуйста, держи на уме, кто этот человек.

Да я бы рада не держать.