— Не девушка, а врач. Анна Михайловна, — добавляю я, не дожидаясь Аниного ответа.

— Хорошо, хорошо, Богдан Владимирович. Девушка, будущий врач, Анна Михайловна, у вас жуть какие приятные руки. Меня так никто и никогда не трогал, как вы. Ой, точнее не осматривал. Пальпировал, перкутировал или как там правильно. Если бы на вас был халат по размеру и девчачий, я бы точно в вас влюбился, — перевожу на него взгляд, мысленно испепеляя.

— Ярослав Викторович, не отвлекайте, пожалуйста, Анну Михайловну. Ну что, Ань? Что услышала, рассказывай. Про систолический шум не забудь.

— Не подсказывайте, Богдан Владимирович, это непрофессионально с вашей стороны, — ухмыляясь, произносит Измайлов.

— Да я и не думал. Давай кратко, Ань. Сейчас не как по учебнику и как в академических историях болезни. Только по делу. Сердце и легкие. Ну и ту патологию, какую нашла.

«У пациента зеркальное расположение органов или транспозиция» — чувство, после произнесенных Аней слов такое, словно сделал первый вдох после длительного пребывания под водой. Ну все, курносая сама себе только что «приговор» подписала. И шума систолического нет. И в общем-то, почти все правильно сказала. Так, хватит, не хватает еще демонстрировать улыбку до ушей. Но похвалить можно. На этот раз отделаемся простым «молодец».

— Пойдем, — подхватываю ее под локоть и вывожу из палаты.

***

Курносая, конопатая и коротышка. Весь нелюбимый мною набор в одном теле. Сколько себя помню, терпеть таких не мог. Если девки коротышки просто злые, а конопатые, как правило, выделяются своей наглостью, то курносые вызывают что-то сродни желания открутить им этот самый нос. А тут комбо. «Комбо», которое усердно трудится в поте лица, избавляя мой шкаф от ненужной макулатуры. «Комбо», которое так или иначе, вызывает во мне желание лишний раз посматривать в ее сторону.

Надо признать, что в отличие от истинно-конопатых, у которых лицо и тело покрыто пигментацией, а волосы отливают рыжиной или просто рыжие, у Ани такого не имеется. Тело — чистое, за исключением дебильной татуировки на внутренней стороне плеча, рисунок, который я толком не рассмотрел, но вроде что-то детское. Но татуировка к конопатости отношения не имеет, исключительно к дурости. Веснушки у курносой только возле глаз и на носу. К счастью, в небольшом количестве. В принципе, они ее не портят, а делают даже милой. Да и волосы не рыжие, а каштановые. Длинные. Правда, сейчас, с косами на голове, — их не оценить. А волосы у нее красивые, с этим не поспоришь.

Вообще, если смотреть на нее непредвзято и чисто по-мужски, Аня красивая девчонка. На девятку из десяти. И самое парадоксальное, что без штукатурки она действительно выглядит красивее. Но есть одно «но» — нос отминусовывает сразу все баллы. И нет, с классической точки зрения оценки внешности — он абсолютно нормальный, аккуратный. Девки даже делают себе такие носы специально, и походу у одного хирурга. Вот только курносость они не делают. Она на любителя. Я не из их числа. Для меня это как красная тряпка для быка. Дико хочется поддеть ее за этот самый нос. Встать и, как минимум, щелкнуть по острому кончику. А потом еще, и еще. До тех пор, пока она не отобьет мне руки. А то, что Аня это сделает — факт. Она бы и несколько часов назад это сделала за изнасилованный маникюр, но вместо этого просто обиделась и, судя по чуть опухшим глазам и губам, излив при этом приличную порцию слез.

То, с какой скоростью курносая сейчас убирает, да и то, как быстро заполнила дневники пару часов назад, говорит в пользу того, что она торопится. Фишка в том, что я-то не тороплюсь.

— Я все. Можно уходить?

— Нет. Нельзя. Ты куда-то спешишь?

— Я не собираюсь отвечать на этот вопрос, так как вас это не касается, — грубо отвечает Аня, поправляя выбившую прядь волос за ухо. — Что еще надо делать?

— Ну раз ты никуда не торопишься, то пойдем принимать нового больного.

— Сейчас полшестого. Нового больного уже принимает дежурный врач.

— Поступил он в мою палату. И раз мы здесь и никуда не торопимся, примем его сегодня. Быстрее назначим нормальное лечение и завтра будет меньше работы. Но если ты куда-то спешишь, скажи куда, и я приму его один.

— Никуда не спешу, — спустя несколько секунд произносит Аня, сжав при этом одну руку в кулак.

— Тогда пойдем.

Откровенно говоря, такая вежливая и наигранно послушная курносая мне не нравится. Хотя, она мне в принципе не должна нравиться. Студентки для меня — табу, вне зависимости от возможных хотелок.

— Богдан, — резко поворачиваюсь на голос Измайлова, стоило только выйти в коридор. Ну вот вовремя.

— Позже, Ярослав Викторович. Я к вам зайду в палату.

— Можете не стараться делать вид, что вы незнакомы, — неожиданно произносит Аня, как только мы останавливаемся у сестринского поста. — Актер из вас никудышный. Скажите хотя бы одно, у вашего друга реально аллергия или это все было сделано с целью просто смыть с меня всю косметику и испортить мне ногти?