Чтобы избавиться от навязчивой вины перед обеими, я целыми днями пропадаю в своей клинике, отвлекаясь от мыслей, а недавно еще и согласился взять несколько дежурств в репродуктивном центре. Агата, главный врач и моя давняя знакомая, уговорила меня подменить их кардиолога, которая ушла в декрет. Какая ирония – я сам только оттуда.

Откидываю планер и упираюсь кулаком в подлокотник, чтобы встать. Кожаное кресло, тихо скрипнув, отъезжает назад. Наливаю себе воды из кулера, выпиваю залпом. Застываю напротив памятки для будущих мам, впиваясь взглядом в округлый живот на одной из картинок. Обостряется триггер, с которым я отчаянно борюсь, – принимать и консультировать беременных. Разве можно доверять врачу, угробившему собственную жену?

На секунду прикрываю глаза, медленно втягивая носом воздух. Прихожу в себя и хватаю со стола телефон, который разрывается так, будто я отключился на длительное время.

– Гордей Витальевич, свободны? – вежливо доносится из динамика. – Можете зайти ко мне?

– Да, Агата Сергеевна, – отвечаю так же официально, соблюдая субординацию, несмотря на то что в повседневной жизни мы всегда на «ты». – У меня есть минут пятнадцать до приема, – предупреждаю, покосившись на часы. – Что-то экстренное?

– Вы правильно понимаете, – тихо и пространно отвечает, чтобы не волновать пациентку, но в ее тоне сквозит паника. Значит, речь о ком-то знакомом и важном, а ситуация на грани. – Ждем вас.

Тревожность Агаты почему-то передается и мне. В несколько широких шагов преодолеваю коридор – и буквально влетаю в кабинет главного врача. Замираю на пороге, как будто у меня приступ паралича...

Она сидит спиной ко мне, но этого достаточно, чтобы незамедлительно узнать ее. По хрупким плечам и выпирающим острым лопаткам, по ровной осанке, по темным волосам, собранным в тугой хвост, красивым, длинным, доходящим до поясницы. Я помню, как перебирал пальцами эти пряди. Помню их запах. Он преследовал меня после той ночи. Въелся в кожу, разлился по венам. И сейчас я вновь улавливаю знакомые нотки.

Первый порыв – улыбнуться и обнять ее – я своевременно подавляю. На смену ему приходит осознание… Она здесь неспроста. В кабинете лучшего гинеколога города. И самое страшное, что ей потребовалась моя помощь. Срочно.

– Здравствуй, Виктория, – уважительно обращаюсь, проглатывая эмоции. Внутри бушует ураган, о котором ей лучше не знать.

– Добрый день, Гордей Витальевич, – поддерживает деловой тон.

Неторопливо и царственно оборачивается. Ледяная, строгая, бледная.

Снежная королева.

Смело смотрит мне в глаза. С вызовом и решительностью, словно я нападаю, а она защищается. Это причиняет боль – я ведь не желаю ей зла. Прямо сейчас я просто пытаюсь не сдохнуть от дикого страха за нее.

– Возьмете пациентку на консультацию? – уточняет Агата, и мне хочется взвыть.

Не могу. Только не ее…

– Да, разумеется, – безжизненно чеканю, продолжая буравить взглядом Вику. – Что случилось? – хрипло уточняю, подсознательно догадываясь.

Молю бога, если что-то там вообще осталось наверху, чтобы все это оказалось чудовищной ошибкой. Сном. Кошмаром.

Но проснуться не получается.

– Беременность, – выпаливает Вика на одном рваном выдохе, и у меня все обрывается внутри.

Она ждет от меня хоть какой-то реакции, а я просто стою и смотрю на нее, словно запечатлеваю в памяти. Не верю. Не хочу верить.

– Я вас оставлю, – выводит меня из ступора Агата. Спохватившись, она направляется к выходу. – Мне надо своих ЭКО-шек после подсадки проведать. Можете пообщаться в кабинете.

Дверь хлопает за спиной, а я некоторое время так и остаюсь на месте, прорастая высушенными корнями в пол. Сердце сдавливает тисками – и концентрированная боль выбрасывается в кровь.

Не обронив ни слова, под прицелом пронизывающего Викиного взгляда я занимаю кресло врача. Заставляю себя взять ее историю и сосредоточиться. Пролистываю результаты анализов, изучаю показатели, останавливаюсь на свежей кардиограмме, к которой у меня появляются вопросы, а под конец… добираюсь до заключения УЗИ.

– Двойня? Плохо… – сдавленно хриплю, дергая себя за воротник траурной черной рубашки. – Вика, от меня?

Я знаю ответ… Вижу сроки... Не понимаю, зачем спрашиваю… Чтобы снять с себя ответственность? Трус и слабак! Ведь это я виноват в том, что ее жизнь теперь под угрозой...

Я даже в глаза Вике посмотреть не могу – гипнотизирую кривую на кардиограмме. И проклинаю две крохотные точки на снимке УЗИ.

За что ей такое испытание?

– Гордей Витальевич, разве это важно? – хмыкает Вика непринужденно, прячет истинные чувства. С каждой фразой она будто пропускает меня через мясорубку. Перемалывает в фарш. – Вы здесь как специалист, а я в роли вашей пациентки. Мы поменялись местами, и теперь мне нужна ваша помощь. Что скажете, доктор, какие будут рекомендации?

Поднимаю взгляд в момент, когда она горько усмехается. Ей тяжело, понимаю. Вика не заслуживает всего этого. Как и Алиса в свое время.

История повторяется. Грань между прошлым и настоящим стирается. Гребаное дежавю накрывает с головой.