Марк возвращается к своим пунктам, как будто и не делал паузы.

- Я говорил тебе, что не садист. Я понимаю, что ты можешь захотеть сопротивляться, и мне даже может это понравиться.

От того, как он мне улыбается, становится жарко.

- Несколько царапин, пощечина - это нормально. А вот синяк под глазом или сломанная рука, которые мне придется объяснять людям - это не нормально, поэтому сопротивление тоже должно быть в пределах разумного.

- Поняла.

Он делает глубокий вдох.

- И последнее: никогда не называй меня папочкой.

Я смотрю на него очень внимательно. И с трудом сдерживаю смех.

Очевидно, он видит мое веселье. Его хмурый взгляд становится еще более жестким.

- Некоторые женщины говорят так в постели.

- Я знаю, - приходится сглатывать остатки улыбки.

- Если я скажу тебе говорить, то предупрежу, как меня называть. И ты послушаешься.

Желание смеяться исчезает. На его место приходят другие, более дикие желания. Я хочу, чтобы этот человек отдавал мне приказы. Я хочу, чтобы он сказал мне, что делать.

- Папочка - это не ко мне. Так что все в порядке.

- И, для первого раза… - Марк на мгновение задумывается. - Я хочу сказать тебе, что делать.

- Ты имеешь в виду, например, составить сценарий нашей встречи?

- Нет. Я имею в виду, что если я скажу тебе заткнуться, ты это сделаешь. Ты будешь говорить только тогда, когда я тебе разрешу, и говорить только то, что я скажу. Если мы продолжим, то сможем добавить импровизации. Но в этот раз мне нужен полный контроль. Договорились?

И снова я чувствую дрожь в животе, страх и желание переплетаются.

- Да.

Я уже дала ему достаточно власти над собой. Одно «да» ничего не изменит.

Марк удовлетворенно кивает. У нас есть основные правила игры. Все только начинается.

Официант с надеждой снова проходит мимо, но наши бокалы все еще наполовину полны. Я придерживаюсь своего плана не пить слишком много сегодня. Нужно не только спокойно добраться до дома, но и до победного держать себя в руках.

- И нам нужно стоп-слово, - продолжает Марк.

Я, конечно, слышала о таком, но всегда думала, что это сугубо садомазохистская вещь. Однако для нас это имеет смысл. Мы уже обсуждаем сценарии, в которых я могу физически отбиваться от него.

- Вишня.

- Вишня?

- Стоп-слово. Вишня, - я выбрала его наобум, но теперь оно мне даже нравится. Вишня - как красный знак стоп. - А что делать, если я хочу, чтобы ты остановился, но не могу говорить?

То ли потому, что он завяжет мне рот, то ли потому, что он заткнет мой рот своим членом…

- В таком случае щелкнешь пальцами. Думаю, у тебя в любом случае получится сделать это, - Марк хитро ухмыляется. - Даже в наручниках.

Я не могу говорить. Выдохи судорожно вылетают между приоткрытых губ. Часть меня ужасает мысль о том, что этот человек наденет на меня наручники. Другая часть меня желает, чтобы он сделал это прямо сейчас.

- Не волнуйся. Как ты и сказала, в первый раз я не буду использовать наручники, - успокаивает он. - Я понимаю, что такую возможность мне придется заслужить.

- Мне хотелось бы, чтобы у нас все получилось. Когда-нибудь, - мой голос до неловкого хриплый.

- Мне тоже. Как только ты будешь готова, но не раньше.

Марк проводит кончиками пальцев по изгибу моего плеча. От этого прикосновения я вся горю.

- Что-нибудь еще? - спрашивает он. Когда я качаю головой, Марк выпрямляется, снова принимая деловой вид.

- Тогда в пятницу вечером. Если только у тебя нет планов - у тебя же их нет?

- Хорошо. - Покорно отвечаю я.

- Тогда слушай, что от тебя нужно. Приедешь в гостиницу, я скажу, в какую. Я оплачу номер на твое имя. Заселись, устройся поудобнее. Затем, около восьми вечера, спустись в вниз. Выпей пару стаканчиков в отельном баре, - его глаза горят от напряжения. Он продумал каждое слово. - Я буду там. Я попытаюсь познакомиться поближе. Но ты сделаешь вид, что тебе это неинтересно. Когда ты пойдешь в номер, я пойду следом. У дверей номера ты попытаешься от меня отвязаться. Я тебе не позволю.

Марк как будто заглянул в самую мою суть и увидел то, чего я хочу.

- Что дальше?

- Это зависит только от меня.

Услышав, как Марк строит планы относительно моего тела, я завожусь больше, чем от прелюдии большинства парней.

- И последнее, - Марк наклоняется еще ближе, так близко, что мне кажется, он вот-вот поцелует меня. Но вместо этого он шепчет. - Как мне заставить тебя кончить?

Мои щеки горят, как будто нас подслушивают все вокруг.

- Это должно… э-э… само собой получиться?

Он хмурится, и мне приходится объяснять.

- Большинство женщин не возбуждаются только от проникновения, но у меня почти всегда работает.

- Отлично, - он улыбается. - Кстати, для этой ночи… Не надевай одежду, которую тебе жалко.