Если просто мысли о Марке заставляют меня так сильно возбудиться, то какова же будет реальность? Я не хочу это выяснять.

А может быть и хочу…

В любом случае, я не смогу перестать думать о Марке в ближайшее время. Вот тебе и сон.

Все мои выходные проходят примерно так: встать, позавтракать, сделать зарядку. И после этого весь день думать о Марке. Прерваться на обед. Снова начать думать о Марке. Мастурбировать на мысли о нем, прямо посреди дня, захлебываясь стонами в кровати. Снова одеться. Сбегать по делам или встретиться с друзьями. С трудом вспомнить, что купить в магазине или что сказать в разговоре, потому что мой разум все еще прикован к воспоминаниям о Марке. Пойти домой. Снова кончить. Бросить мокрые трусики в корзину и надеть новые. Лечь в постель. Сказать себе, что мне никак не нужен еще один оргазм. Подумать о Марке. Устроить себе еще один оргазм. Заснуть.

Сон - единственное время, в которое Марк меня не преследует.

Утром в понедельник я, наконец, прерываю этот замкнутый круг и еду на работу. Офис, в котором я тружусь, находится в бизнес-кластере, где располагаются много разных компаний. В основном, все мои друзья тоже работают рядом только в других организациях.

Несомненно, именно поэтому, подойдя к зданию, я вижу Никиту, сидящего на скамейке перед входом. В руках у него листок бумаги, который он слегка скомкал между напряженными пальцами. Когда он видит меня, его глаза расширяются. Несмотря на то, что он явно ждал меня, он боится, что я скажу. Не зря.

Когда я подхожу к нему, Никита поднимается на ноги.

- Вита, прости меня, прости, пожалуйста, прости, что так получилось в пятницу.

- Да что ты? - я скрещиваю руки на груди. - Ты хоть помнишь, что произошло? Или Карине пришлось рассказывать тебе все, как только ты протрезвел?

- Я не отрицаю, что все немного размыто. Но я помню, как….

- Это было личное, Никит. Настолько личное, насколько это возможно. Неважно, насколько ты был пьян, ты никогда, никогда не должен был позволить этим словам вырваться из твоего бухого рта.

- Я знаю. Знаю, - он выглядит очень серьезным. Как человек, у которого разбито сердце, будто его слова ранили его больше, чем меня. Никита всегда хочет поступать правильно, просто у него не всегда это получается.

Но сейчас я не позволю ему спустить все на тормозах.

- Я не обсуждаю, какой была наша сексуальная жизнь. Даже с лучшими друзьями, и уж точно не с левыми людьми на тусовке. Если мы хотим остаться друзьями, ты должен меня уважать. Понимаешь?

Никита медленно кивает. Несколько мгновений мы стоим в неловком молчании, пока он не расправляет лист бумаги.

- Мне было так плохо, что я написал тебе письмо.

- …письмо?

- Да, - он стоит передо мной, как ученик с объяснительной перед директором.

Я не собираюсь смеяться. Правда не буду.

Никита начинает читать.

Я уже не могу сдержаться и ржу в голос, а на обеспокоенном лице Никиты появляется улыбка облегчения. У меня никогда не получалось долго на него сердиться.

- Пожалуйста, скажи, что больше ты писем не подготовил, - говорю я, качая головой.

- Я решил, что извинений много не бывает…

- Это точно. В отличии от интимных подробностей.

Он кладет свою ладонь мне на руку - не романтично, а примирительно.

- Клянусь тебе, я больше никогда не расскажу ничего такого личного о нас. Никогда. В мире не хватит алкоголя, чтобы так меня напоить.

- Хорошо. Но ты на испытательном сроке, - я вздыхаю.

- Согласен, - Никита сжимает мою руку, затем отступает назад. - Ладно, я побежал на работу. Но ты же на меня больше не злишься?

- Повторяю: ты на испытательном сроке!

- Договорились!

Ухмыльнувшись, Никита отворачивается и удаляется чуть ли не вприпрыжку. Покачав головой, я смотрю ему вслед. После чего поднимаюсь в свой офис.

- Ну, привет, - говорит Костя, когда я захожу в приемную. - Выглядишь не так бодро, как в пятницу вечером.

- Пошел ты! Какого фига мне нужно радоваться работе в понедельник утром?

- Я решил, что ты захочешь выглядеть прилично ради Никиты. Не думай, что я не видел его там, так что избавь меня от сарказма.

- Мы с Никитой теперь просто друзья, помнишь?

- Угу, - хмыкает Костя, давая понять, что не верит мне.

Когда Костя Исаев пришел в нашу студию в прошлом году, я не знала, что и думать.

Наша предыдущая глава отдела кадров была консервативной женщиной в годах. Костя же носит узкие джинсы, большие дизайнерские футболки и модные причёски. Он сразу же заявил, что наведет у нас тут порядок. Поэтому я с самого начала восхищалась им, но не могла представить, как он впишется в коллектив. У нас тут все в основном интроверты, Костя же буквально бурлил энергией, и ему абсолютно наплевать, что о нем думают окружающие.

В течение трех недель Костя перестроил работу всего нашего офиса. Внезапно мы стали эффективными. Он выполнял задания быстрее, чем кто-либо из нас мог себе представить, и никогда не прикладывал слишком много усилий.