– Ты мне доверяешь, милаха? - В глаза её смотрю. Блядские невинные глаза. Сука, меня в ней всё цепляет. И сомнения вижу. Секундные. Раньше бы фыркнула и сказала, что волку дикому доверяет больше, чем мне. А сейчас... Мнётся, но после кивает. И это подкупает. Хер знает почему хочу, чтобы взаимно было. Это уже как цель стала. А я привык добиваться то, чего хочу.

Розділ 26.

Бешеный

***

Я опускаюсь на колено перед милахой, беру её ногу в руки и начинаю затягивать шнурки на коньках.

— Рамиль, это плохая идея… — дрожащим голосом произносит.

Я улыбаюсь уголками губ, но не смотрю на неё, а продолжаю свою работу. Туго затягиваю шнурки, и она вздрагивает.

— Расслабься, милаха, не съем, — бросаю лениво.

Она, конечно, тут же напрягается ещё сильнее. Я чувствую, как её мышцы под пальцами становятся жёсткими как струны. Всё её тело — сплошной ком напряжения. Так и хочется притянуть к себе, чтобы перестала вот так дёргаться.

Я знаю, чем её напряжение снять, вот только милаха упорно сопротивляется. Скалюсь, стоит вспомнить, как сладко она кончает. То, что было в машине, было красиво. Но мало. В моей голове уже множество картинок. Как она стонет. Выгибается, хрипло просит ещё и ещё. И это всё на моём члене. Но пока... Ток коньки. Я так скоро руку в хлам сотру. Потому что после появления милахи в моей жизни член только на неё реагирует. Никого другого не хочет.

— Я правда не умею, Рамиль… — тихо добавляет, почти жалобно.

— Вот и научишься. — Я поднимаю взгляд, встречаю её глаза и на секунду замираю. У неё там целая буря — страх, смятение, вызов. Смешно, что она боится льда больше, чем меня. — Или ты думаешь, что я тебя уроню?

Она поджимает губы, потом выдыхает и качает головой.

— Я тебе доверяю…

Эти слова, мать их, заходят слишком сильно. Так и хочется сказать, что на хер этот лёд. Раз доверяешь есть занятия поинтересней. Но, конечно, трах мне только снится.

Проверяю второй конёк, а потом поднимаюсь на ноги, притягивая её за руку к себе. Милаха соскакивает со скамьи слишком резко, теряет равновесие. За талию её ловлю. Притягиваю к себе. Милаха прижимается ко мне настолько сильно, что я чувствую её дыхание у себя на шее. Нас теперь трое. Мой стояк решил к нам присоединиться. Блядь.

— Милаха, если ты так дальше будешь прижиматься, то рискуешь, что я научу тебя не только кататься, — хриплю ей на ухо, наблюдая, как девчонка моментально краснеет.

— Рамиль, — визжит. Хочет меня оттолкнуть, но тут же вспоминает, что без меня на коньках не устроит и прижимается снова. Кайф. Нужно было её сюда сразу вести. На льду она куда более покладистая.

— Дам тебе пять секунд.

Милаха немного отстраняется, но продолжает держаться за мои руки. Только теперь не из-за страха, а потому что без опоры тупо не устоит. Её колени трясутся. Смешно шмыгает носом.

— Всё, я передумала! — Богдана резко поднимает голову, и её глаза полны паники. — Я не хочу!

Я лишь ухмыляюсь, начиная медленно пятиться назад, утягивая её за собой.

— Поздно, милаха. Ты уже на льду.

И в следующий момент она визжит, потому что я тяну её на лёд, а она пытается, как кошка, за всё зацепиться, лишь бы не оказаться на этой скользкой поверхности. Но ей ничего не остаётся, кроме как довериться мне. Я крепко держу её за талию, не давая упасть.

— Ты уронишь меня! — она в панике цепляется за мою кофту.

— Нет, если ты не будешь так визжать. Реально оглушаешь. Тем более я тоже нервничаю. Ты моя первая ученица.

Девчонка сначала краснеет до кончиков ушей. Потому что я выделяю: "ты моя первая". Сто пудов подумала про другое. После до неё смысл слов доходит. О, а вот и огромные глаза.

— Что?! У тебя совсем нет опыта?!

— У меня заебись какой опыт. Хочешь проверить?

Она тяжело сглатывает, смотрит на меня снизу вверх. Её руки всё ещё сжимают мою куртку, но я чувствую, как напряжение в её теле медленно тает. Она не замечает, что уже сама делает маленькие движения ногами, балансирует.

— Я воздержусь. - В ответ упрямо бухтит.

Скалюсь довольно. Любая другая бы уже на хер пошла. А эта... сучка выёбистая. Заводит не по-детски. И этот её подбородок задранный. Поджатые губы. Бесит и на иглу подсаживает одновременно.

— Зря.

— Сомневаюсь.

Я резко разворачиваюсь, притягиваю её ближе.

— У меня в ушах до сих пор твои стоны звенят, милаха. - Хриплю ей на ухо. Не могу сдержаться. То, как она краснеет, заводит больше всего. А как смущается... вообще кайф.

— Тогда запишись к лору. С этой проблемой нужно что-то решать.

Лыбу давлю. Даже сейчас огрызается. Когда полностью от меня зависит.

Я сильнее её в себя вжимаю, чувствуя, как её тело напрягается от этой близости. Милаха ещё пытается держаться, но я вижу, как дыхание сбивается, грудь быстро вздымается.

— Милаха, ты вся дрожишь, — хриплю, прижимая ладонь к её пояснице, заставляя податься ближе. — Это от страха или от чего-то другого?