— Сама справится, не очкуй. Она смелая девочка, — хмыкает Бешеный, быстро просканировав Карину взглядом. Его взгляд тут же возвращается ко мне. Пристальный, оценивающий. — Это же та с кладбища? — спрашивает он вдруг.

— Рамиль... — шиплю на него.

— Мои парни палку перегнули. Не должно было так произойти. Готов вину искупить. Подумай что хочешь, я достану. - Снова на Карину смотрит и свою тираду произносит.

Вот зачем? Зачем он это делает? Это что, попытка извиниться? Так лучше бы он просто промолчал!

Я оборачиваюсь к Карине. И тут же закатываю глаза. Отлично, этот глупый взгляд и улыбка вернулись. Супер!

— Карин...

— Угу, я пойду, — перебивает она меня, хватая сумку. И пока я успеваю что-то сказать, её уже нет.

Мы остаёмся вдвоём. Тишина в библиотеке становится оглушающей. А я... я просто сижу и смотрю на Рамиля.

— Ну что, милаха, — он наклоняется ближе, ставя локоть на стол. Его улыбка становится шире, а в глазах мелькает опасный огонёк. — Расскажешь, что за хуйня происходит?

На нас шикают. Потому что люди здесь занимаются. А этот... ещё и матерится.

— Рамиль, это библиотека! - Шиплю.

— А я думал столовка, сорян.

Он резко с места поднимается. А через секунду я ладонями рот закрываю, чтобы не визжать, потому что он меня себя на плечо закидывает и самым наглым образом из библиотеки выносит.

— Пусти меня! - Начинаю его по спине кулачками лупить. Когда мы в коридоре университета оказываемся.

— Обычно на баб оргазм иначе действует, а у тебя вижу сдвиги в обратную сторону, милаха. Будем исправлять.

— Что?!

— Второй оргазм всё на места расставит.

Вот же индюк самоуверенный! Что он себе позволяет? Нет, правда, как вообще можно быть таким? И почему моя жизнь за последние недели превратилась в какой-то фарс?

Я лежу у Бешеного на плече, словно мешок с картохой, и ощущаю, как его мышцы напрягаются с каждым шагом. Он идёт с такой уверенностью, будто мы не в университете вовсе, а где-то на его территории. И самое страшное — я не могу ничего с этим сделать. И ведь ему абсолютно плевать, что на нас пялятся. Я вижу ошарашенные взгляды девчонок, как они нам вслед оборачиваются. Это явно не в мою честь.

Рамиль как будто чувствует, что меня вся ситуация смущает и масла в огонь добавляет. Его рука вверх по моей ноге скользит. Начинаю извиваться, ногтями в его спину впиваюсь.

— Рамиль, ты идиот! — Шиплю, стараясь вывернуться из его железной хватки.

— Это мы ещё обсудим, милаха, — отвечает с насмешкой в голосе. — Сначала разберёмся с твоими тараканами.

Я чувствую, как его плечо подо мной подрагивает от смеха, и от этого внутри всё закипает.

— Тараканы у тебя! — выкрикиваю, чувствуя, как горячая волна злости поднимается откуда-то из живота. — Пусти меня сейчас же, или я...

— Что, милаха? — перебивает, резко подкидывая меня на плече. А у меня как на американских горках внутри как будто все от щекотки сжимается. — Закричишь?

Тихонько вздыхаю. Нет, конечно, я могла бы закричать, но... готова поспорить, что ему это очень даже понравится. Еще и шуточку пошлую в ответ отпустит. Рамиль умеет это делать. Умеет играть на нервах, на эмоциях, на моей неуверенности.

— Рамиль, ты ведёшь себя как... как...

— Как кто, милаха? — Хмыкает.

— Ты самовлюблённый придурок!

Его смех раздаётся так громко, что я готова провалиться под землю.

— Зато честный, — отрезает, а потом, как ни в чём небывало, ставит меня на ноги.

Сдуваю прядь волос с лица, глядя на него снизу вверх, и не знаю, что сказать. Сейчас я ощущаю: злость, смущение и кое-что еще... И сейчас с огромнейшим шоком для себя я осознаю... что я соскучилась.

— Ну? — Он скрещивает руки на груди, ухмыляясь. — Ты вроде была настроена потрындеть.

— Ты ненормальный, Рамиль! У тебя совершенно нет уважения к другим людям! Ты хотя бы спросил, хочу я уходить из библиотеки или нет?! Я там была занята! — выпаливаю.

— Ты там ныкалась. И мне интересна причина.

— Я не ныкалась! Это называется учёба, если это слово тебе вообще о чем-то говорит, — отвечаю слишком быстро, и он тут же поднимает бровь.

— Это называется пиздеж, милаха, а по поводу учебы мы еще потрындим, — бросает он и делает шаг ближе. Я тут же отступаю, но позади уже стена. Отлично. Просто прекрасно. — Знаешь, милаха, — его голос становится ниже, и я ощущаю, как мурашки бегут по коже. — Ты можешь бежать, прятаться, врать самой себе, но всё это бесполезно.

— Ты не знаешь, что я чувствую, — шепчу, прижимаясь спиной к холодной стене.

— О, я знаю. Знаю даже лучше, чем ты сама.

Он смотрит на меня так, будто видит насквозь. И мне это не нравится. Мне не нравится, что он так близко. Мне не нравится, что моё сердце бьётся так быстро, будто вот-вот выскочит наружу. И больше всего мне не нравится, что он прав.

— Рамиль...

— Не надо, милаха. Не говори того, чего сама не понимаешь.

Его пальцы скользят по моей щеке, и я чувствую, как меня охватывает тепло. От этого прикосновения мои колени становятся ватными.