— Что ж ты в дверях стоишь? Проходи, — мама подливает масла в огонь своим наиграно добрым тоном. — Никита вот специально торт принёс. С моим любимым кремом, между прочим. Очень заботливый молодой человек.

Я бросаю на неё взгляд, полный мольбы остановиться, но она только улыбается ещё шире. Это явно не предвещает ничего хорошего.

— Ну, садись, — предлагает Никита, показывая на стул напротив него.

Я нервно сглатываю, чувствуя, как комок в горле становится всё больше.

— Сейчас я только... — начинаю, пытаясь найти способ отсюда уйти, но мама тут же меня перебивает.

— Богдана, а ты Никиту ещё не знакомила со своим молодым человеком, да? — её тон такой невинный, что я чуть не спотыкаюсь на ровном месте.

— Мам! — шиплю, чувствуя, как в висках начинает стучать от растущего напряжения.

— У тебя появился ухажёр? — голос Никиты звучит на удивление спокойно, но взгляд его становится острее. Он буквально сверлит меня, ожидая ответа.

— Нет... то есть... — начинаю запинаться, потому что этот разговор мне сейчас совершенно не нужен.

— Представляешь, появился мальчик, — мама с энтузиазмом продолжает, не обращая внимания на мои попытки её остановить. — А она меня с ним не знакомит! И имя у него такое… странное… Рафаэль, Раминад…

Я чувствую, как каждый мамин комментарий подливает бензина в пламя, которое разгорается внутри меня.

— Мам! — выпаливаю, начиная злиться. — Хватит!

— Может, Рамиль? — рычит Зорин, и я вижу, как сжимаются его пальцы на кружке.

Глава 23.

Я сижу за столом и буквально чувствую, как в комнате скапливается напряжение. Словно кто-то выключил свет и включил прожектор, направив его прямо на меня. Сердце стучит, ладони начинают предательски потеть, и я не могу придумать ни одного способа, чтобы выкрутиться из этой ситуации.

Мама, конечно, совершенно ничего не замечает. Она щебечет, как счастливый воробей, только что нашедший целую кучу крошек. Хоть бы эту кучку куда-то ветром унесло. Ну серьёзно, она, сама того не замечая, напряжение только сильнее делает. В отличие от неё Зорин то понимает, что я лапши навешала. И сейчас прожигает меня взглядом.

— У него папа директор завода, и… — мама совсем замолкать не собирается, а я чувствую, как пульс начинает отдаваться в висках.

— Мама! — Я резко повышаю голос не выдерживая. Сколько можно? Она что, специально это делает?

Мама оборачивается ко мне с удивлением, как будто не понимает, что вообще происходит.

— Что? Я просто новостями делюсь… — говорит, небрежно пожимая плечами. Её наивный взгляд меня просто выбивает из колеи.

Я сжимаю пальцы в кулаки под столом так сильно, что ногти впиваются в кожу ладоней. Иногда мне так стыдно за маму, что хочется просто провалиться сквозь землю. Особенно в такие моменты, когда она забывает про тактичность. Для неё это вообще незнакомое слово.

— Я сама расскажу, когда захочу, — холодно бросаю, стараясь не смотреть на Зорина. Но ощущаю его взгляд — тяжёлый, пристальный, словно рентген.

— Ну нормально же всё, появился ухажёр — это хорошо, — Зорин вступает в разговор. — Теперь точно никакая шушера уличная не пристанет. От подонков всяких будет защищать. От бандитов.

Его слова — удар под дых. Зорин продолжает смотреть на меня, и я понимаю, что он говорит о Рамиле. Напоминание о том вечере, когда мы только познакомились. Когда Рамиль выиграл меня на бое и потащил в кабинет, а Никита буквально ворвался и спас меня. Я вздрагиваю от воспоминания, щеки начинают пылать.

— К Богдане такие не подходят, — произносит мама с гордостью. — Она у меня девочка хорошая, воспитанная, и с такими не водится. Только с хорошими мальчиками.

Господи. Хочется себя по лбу стукнуть так, чтобы память отключилась. Или хотя бы перестала подбрасывать мне картинки из прошлого.

Зорин хмурится ещё сильнее, его взгляд буквально сверлит меня насквозь. А мама, будто выпила пять банок энергетика, её несёт не по-детски.

— Это хорошо, что Богдана с такими не водится. А то ведь если водится, то и последствия быть могут… - Зорин продолжает меня доводить. Это мама не понимает его намёков, я всё прекрасно понимаю!

— Прекрати! — Я не выдерживаю. Голос срывается, я сильнее кулаки сжимаю.

Мама смотрит на меня с удивлением и даже с какой-то обидой.

— Богдана, что с твоим настроением? — спрашивает она, теперь уже обеспокоенно.

Я сжимаю зубы так, что челюсти начинают ныть. Это план такой, да? Сначала довести до точки кипения, а потом сказать, что я веду себя неадекватно и меня нужно дома запереть?

— Всё нормально, — выдавливаю, но голос звучит натянуто. Ответить что-то ещё я не успеваю, потому что в этот момент раздаётся звонок в дверь.

— Ой, это тётя Ира! — тут же спохватывается мама, хватает полотенце и несётся к двери. — Я обещала ей рецепт занести и забыла. Вот голова моя дырявая!