Внутри у меня всё обрывается, я только рот открываю, но не успеваю ничего ответить. Потому что он распахивает дверь и заносит меня в другую комнату. Она новая, незнакомая. Я тут же напрягаюсь и оглядываюсь по сторонам.

— Ну всё, спасибо за доставку, дальше я...

Но тут начинает происходить что-то странное. Пальцы Бешеного на моих щиколотках сжимаются. И он... Он меня трясти начинает. Голова за десять сантиметров от пола. Я могу ею стукнуться в любой момент!

— Т…ты ч…что делаешь, н...ненормальный?! — заикаюсь, пытаясь хоть как-то ухватиться за его руки, но безуспешно. Так высоко подняться я не могу. У меня же нет такого стального пресса, как у этого ненормального! Меня начинает подташнивать. Всё, что я за сегодня съесть успела, вот-вот грозиться наружу выйти.

— Штуку свою ищу. Сейчас вытрясу, перейдём к моменту расплаты за кражу.

— Я... мне... пло-хоооо... - Скулить начинаю. Но правду говорю. Если он ещё так пару раз меня трухнёт, то будет беда...

Рамиль останавливает весь этот дьявольский аттракцион.

— Антракт! Я требую антракт! - Тут же кричать начинаю.

Вместо ответа он резко ставит меня на пол. Ноги тут же подкашиваются, и я чуть не падаю, меня в сторону ведёт. Но Рамиль меня за талию перехватить успевает. На ватных ногах удерживает.

— Стоять, милаха. - Хрипит. Эта наглая усмешка на его лице начинает меня до скрежета зубов бесить.

— Мне правда плохо... - Я кривлюсь, пальцами за его запястья хватаюсь. Ногтями впиваюсь в кожу. Пускай не мне одной больно будет.

— А будет ещё хуже, если моё мне не отдашь. - Бешеный скалится. Руки к себе дёргает, и я автоматически впечатываюсь в него. Так как на его руке держусь.

— А ничего, что ты моё взял... И...

— Не взял, милаха. Ты съебалась и не забрала свои шмотки. А мои вещи ты спиздила.

— Ты такой грубый, — носик кривлю.

— Нравится грубость? Зорин сопли жуёт?

— Вот сам сказал про него не вспоминать. А начинаешь первым. Эй! Ты что... - Тут же взвизгиваю, когда этот неандерталец начинает по моей кофточке ладонями скользить.

— Досмотр. Не рыпайся.

— Какой ещё... Нет здесь твоего ножа! Я его спрятала! - Выпаливаю резко, у самой щеки краснеют. Потому что нож дома. Я его в стол сложила. Спрятала. Я же не дурочка его с собой носить.

— А я проверю, милаха. Есть нож - хорошо. Один раз натяну, за моральный ущерб. Но если его нет... Тогда всю ночь будешь косяк отрабатывать. Как ты там любишь?

Пальцы на талии сжимает. А мне вдруг дышать нечем становится. Сглатываю громко. Нижняя губа дрожать начинает. Глаза щиплет.

— Не нужно... Я... Это... Никак я не люблю... Наврала я всё... Я не знаю... Я...

Его глаза прищуриваются, улыбка становится шире, но мне только страшнее делается.

— Не распечатанная, что ли?

Чтобы это не значило, но мне не нравится его реакция. Очень не нравится. Жутковатенько становится.

Глава 11.

Бешеный скалится. Нехорошо так. Внутри всё в комочек сжимается. Его глаза блестят так, будто он что-то выиграл. Но я даже думать не хочу, что мою невинность он за трофей считает. Улыбка хищная.

Я только сглатываю громко от страха. Ладошками в грудь его упираюсь. Пытаюсь вырваться, отойти, хотя бы на шаг. Но он не пускает. Наоборот, только крепче прижимает к себе, словно я уже его собственность.

Пальцы Рамиля медленно скользят вдоль моей спины. Его прикосновения обжигают. Заставляют начать дёргаться ещё сильнее. Ток пропускают. Разряд за разрядом. А меня подкидывает.

— Нож у меня дома, — выдыхаю я, надеясь, что это хоть как-то ситуацию спасёт. — Я отдам его. Завтра, хорошо? Принесу!

Бешеный смотрит на меня так, будто и правда бешеный. Кто ему кличку эту дал? Или он сам выбрал?

У него лицо расслабленное, но глаза… Боже, эти глаза. Они не отпускают. Словно приковывают меня к месту. Насквозь ими прожигает. В пепел превращает.

— А я проверю, — произносит низко. Его голос становится обманчиво мягким, но от этого ещё страшнее. — Правду ты говоришь, что целка, или нет. Хорошо?

— Нет! — взвизгиваю, голос срывается на высокой ноте. — Нехорошо! Ты… Как так можно! Где моя подруга?! Ты вообще...

— Ты за себя трясись, милаха, — перебивает, — за свою жопу переживай. А она за свою как-то разберётся.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но он поднимает руку, указывая мне замолчать.

— Сейчас мы к тебе поедем. Нож мне вернёшь. Сама вынесешь. А если наебать решишь… — он наклоняется, его лицо оказывается слишком близко к моему. — Тогда будем проверять. Поняла? И я не пожалею, милаха.

— Поняла, — шепчу, чувствуя, как ноги начинают подкашиваться. Ещё и головой киваю как китайский болванчик. На всякий случай. Чтобы точно понял. А то Карина говорила у него боёв много было. Может, по голове зарядили, и он не всё понимает? Для верности я все методы использую.

— Умничка.