— Нет, я не забыла, просто... — запинается, а потом тихо добавляет: — просто мне страшно, Богдана. Вдруг это и правда бесполезно? Вдруг мы не найдём этот чёртов нож?

Она произносит то, о чём мне даже подумать страшно.

— Найдём. Мы должны, — говорю уверенно, ещё бы самой в это всё поверить. — Потому что если не найдём, то тогда будет ещё хуже. И нас точно... того.

Карина сглатывает, ничего не отвечает. Я же еле сдерживаюсь, чтобы не спросить у неё, станет ли она после этого так радостно бежать в машину Бешеного. Или одной поездки на кладбище было достаточно?

Я очень злая. На себя. На подругу. На маму. Вся эта ситуация. Р-р-р-р-р. Бесит. Но ещё пугает понимание того, что на самом деле со мной может сделать Рамиль. Я хочу найти его чёртов нож. Вернуть, и больше никогда не видеть Бешеного. С этими мыслями поворачиваюсь к мусорному баку и делаю глубокий вдох. Задерживаю дыхание и снова залажу в мусорный бак.

— Лезь обратно. Ищи. — Кричу Карине. Даже не смотрю в её сторону, потому что знаю: ещё одно слово, и я сорвусь.

— Но… — её голос становится совсем жалобным.

— Не беси, ладно?! Или ты всё ещё думаешь, что Бешеный пожалеет?!

Карина поджимает обиженно губы и присоединяется ко мне.

Мы продолжаем копаться в мусоре. Кажется, прошла целая вечность. Мои руки уже покрыты чем-то липким и скользким, я даже не хочу знать, чем именно.

— Богдана, я сейчас блевану, — стонет подруга.

— Тогда отойди подальше! Слева мы уже обрыли, иди туда!

Карина послушно перемещается в левую сторону, а я продолжаю копаться. Груда пакетов, коробок, обёрток от... Ладно. Боже, я просто не буду на это смотреть. Какой ужас!

И тут я вижу блеск. Маленький, едва заметный. Металлический блеск. Если честно, то я даже не верю в успех. Просто роюсь дальше, чтобы знать, что я сделала всё возможное. Откидываю в сторону коробку, а дальше зависаю. Несколько секунд просто не двигаюсь.

— Это... - Я вижу что-то похожее на рукоятку ножа. Но это не точно. Я столько здесь уже нанюхалась, что это запросто глюки могут быть.

Протягиваю руку к блестящему предмету. Пальцы касаются холмика. Сердце пропускает удар. Я молитву вспоминаю. Начинаю про себя читать. Достаю. И взвизгиваю от счастья.

— Нашла! — кричу я так громко, что Карина подпрыгивает, ударившись о крышку бака головой.

— Точно? — подруга мгновенно оказывается рядом, заглядывая мне через плечо.

Я вытаскиваю нож, сжимаю его в пальцах, и на секунду воцаряется полная тишина. Потом Карина тяжело вздыхает и падает на колени. Тут же взвизгивает, потому что что-то раздавила и запах становится совершенно невыносимым.

— Теперь молись, чтобы в нём была флешка. Потому что, если она выпала... Мы её в жизни здесь не найдём.

***

Грустно вздыхаю и снова на нож смотрю. Я уже хороших минут тридцать пытаюсь его отмыть всяческими способами, но... Металл блестит только там, где я раз сто прошлась губкой. Но запах… Господи, этот запах! Он никуда не уходит, будто въелся в металл. И я понятия не имею, что мне с этим делать. Скорее всего, что-то протухшее попало в пазы, и я не могу его оттуда никак вымыть. Интересно... а если в стиральной машине его прогнать? С ножом что-то случится?

Господи и что делать? Рамиль в жизни не поверит, что он таким и был. Потому что такую вонь... Очень сложно не заметить.

Ну, хоть флешка на месте. Хоть где-то мне повезло. Потому что я уже даже и не надеялась. Но кто-то сверху явно решил меня пощадить. Но моя радость длится ровно до тех пор, пока не раздаётся настойчивый стук в дверь.

— Богдана! — мама вкладывает в моё имя всё своё негодование. — Что ты там делаешь?

Я замираю, сердце пропускает удар. От неожиданности губка выскальзывает из рук и падает в раковину.

— Сейчас, мам, — быстро бросаю в ответ, но голос дрожит.

— Выходи, ты там уже сидишь полчаса, — мама не отстаёт, и в её голосе всё больше недовольства. — Мне нужно с тобой поговорить.

Я торопливо хватаю нож, заворачиваю его в пакет, завязываю узел, который тут же развязывается. Дрожащими пальцами перевязываю его заново, прячу всё это безобразие под кофтой и стараюсь успокоиться. Хотя куда уж там...

Открываю дверь, пытаюсь не показывать маме, как сильно нервничаю. Но получается так себе. Мама окидывает меня недовольным взглядом, скрестив руки на груди, и смотрит так, что я начинаю с ноги на ногу переминаться.

— Что ты там делала?

— Эмм.... Мне в подробностях расписывать? Ну там туалет и...

Мама вздыхает тяжело, закатывает глаза. А я начинаю потихоньку закипать. С каких пор у нас такие допросы пошли?

— Что с тобой происходит? — мамин тон мне не нравится, это всё попахивает тем, что меня накажут.

— Мам, если честно, я не совсем понимаю...

— Ты из дома выходила в своих вещах. Вернулась в чужих! Тебя не было больше пяти часов!

— Мам... я у Карины была, я же тебе говорила.

— А одежда?!

— Тоже её.