Эти секунды, пока он сокращал между нами расстояние, кажется, длились вечно. Я, не помня себя от паники, смотрела в холодные глаза мужчины, который сейчас представлял для меня реальную опасность. Сердце билось в сумасшедшем ритме — намерения Волка легко читались в его жестком зверином взгляде.

  Он легко схватил хрупкую меня своей лапищей и заставил лечь на лавку. Сел на меня сверху и ногами плотно зажал мои бедра. Под мой визг принялся грубо расстегивать пуговицы блузки, едва не отрывая их вовсе. Когда последняя петля выпустила пуговицу, Егор стал стаскивать с меня рукава, приподнимая корпус. Легко преодолевая сопротивление, он принялся и за брюки. Еще через пару десятков секунд я осталась под ним в одном белье.

  Я орала как сумасшедшая, боясь того, что сейчас может произойти, но Егор вдруг бесстрастно бросил меня сам словно куклу на лавку. Одежду он собрал с пола и молча уставился на меня.

  — П-пожалуйста… не надо, — еле слышно умоляла я. 

  — Я не собираюсь тебя трахать. Ты мне неинтересна, — бросил он равнодушно.

  В моей душе  заплескался огонёк надежды, что, возможно, мне удастся уйти от возмездия. Но в следующую секунду он затух, когда Егор снова заговорил:

  — А вот моим бойцам ты очень даже приглянулась. Они, когда смотрят на тебя по камерам — всё время облизываются. Ну, я и решил отдать тебя им в наказание. Может быть, так ты будешь более сговорчивая и менее проблемная. Жди, скоро придут к тебе, пообщаетесь.

  Волк, не глядя на меня и не слушая моих криков в спину, уверенным шагом ушёл, прихватив мою одежду с собой. Следом за ним с лязганьем закрылась железная дверь.

8.3

 Егор. 

  — Жестковато ты с ней, Волк, — негромко заметил охранник, просматривающий камеры по дому, после того как я вернулся в комнату управления камерами.

  — Чё? Ещё поговори мне здесь — охереешь! — рыкнул я на парня, который немедленно прикусил язык и осел: в такие моменты себе дороже встревать поперёк.

  — Еду не давать, только воду. Никого не впускать без моего разрешения. Всё понятно? — спросил я ссутулившегося от морального напора парня.

  — Понял, — только и смог выдавить из себя охранник.

  Мне большего и не нужно, получив обратную связь от бойца, я вихрем унёсся в свою комнату.

  Паша уловил сразу мое поганое настроение и решительно уселся за пульт сам — в таких ситуациях он был моим замом и не мог оплошать. За это я особенно ценил парня — тот без слов всё понимает и чувствует мое не лучшее расположение духа.

  Закрыл дверь на замок,  открыл бар и достал коньяк. Впрочем, вряд ли он мне сейчас поможет. То, что творилось в моей душе, не смыть даже слезами самого дьявола.

  Я и сам не мог себе объяснить, какие чувства меня захватили больше всего.

  В первую очередь я, конечно, злился.

  На неё.

  Она всё делала наперекор. Боялась, но спорила и огрызалась. Она стала для меня личной костью в горле, которая мешала жить нормально. Постоянные с ней заморочки и стычки, когда она не подчинялась как все остальные, меня бесили.

  Злился на себя.

  Что эмоции взяли верх, и я стал делать то, чего не было в планах изначально. Я ХОТЕЛ ее касаться, хотел увидеть юное тело ближе, я еле остановился, чтобы не сорвать с нее и бельё. Мне хотелось увидеть её без... Какая-то неконтролируемая химия буянит в моей голове и теле, когда вижу её.

  Почему эта девочка так действует на меня? Она будто отравляет собой мой разум. Надо признать, еще никто не смел противиться моей воле настолько. И женщины, и мужчины сразу чувствовали кожей мою силу и старались не нарываться, понимая, что я шутить с ними не стану. Она же, трясясь от страха, все равно пытается бороться. Это вызывает уважение, и даже как-то… будоражит.

  Ответ был найден, и я немного расслабился — ну конечно! Да это все просто от того, что она идёт против меня, а меня это бесит — и только. То, что здесь уже примешались какие-то совершенно другие эмоции, я принимать отказывался. Не могло такого быть со мной, только не здесь, не в этом клубе!

  Ещё плеснул себе коньяка, затягиваясь дорогой сигаретой. Приходится всё же признать, что девушка странно на меня действует, и с этим надо научиться справляться.

  Руки сами собой потянулись к монитору, и, найдя нужную комнату, я стал смотреть в экран. Съёжившаяся девушка лежала на лавке в одном белье, тонкая фигурка подрагивала — она плакала, наверное, ещё с того момента, как я бросил её там. Сердце защемило от непонятного чувства — может, и правда, погорячился я с ней вот так?.. Она же реально думала, что я сейчас её обижу, а потом поверила, что придут бойцы и изнасилуют толпой. А мне всего лишь нужно было, чтобы она прекратила буянить. Иначе Марго упечет ее куда-то похуже и подальше подвала.

  Я взял телефонную трубку и, зажав сигарету в углу губ, набрал номер. Когда на том конце провода ответили, я сказал:

  — Слушай, Паш... Иди, дай ей воды... и скажи...Ну, скажи, короче, что никто не придёт, чтоб успокоилась уже. Чё-то я правда борща дал.

  — Хорошо, — ответил охранник, и я тут же положил трубку.