Накинув капюшон на голову, я следую за Теей к ее припаркованной белой мазде. Мысль о возвращении в бабушкину квартиру с каждой секундой вызывает все больше паники и отчаяния. Допустим, сегодня мне удастся быстро уснуть, но завтра неминуемо наступит утро, в котором я буду совершенно одна.

Без друзей. Без работы. Без понятия, как жить дальше. Без него. 14. 7.1

— Слушай, Ди, может быть все-таки к нам поедешь? – Остановившись у капота машины, Тея извлекает ключи из сумки. – Поужинаем, винишка выпьем. Если захочешь – поревешь.

Я качаю головой.

— Нет, давай в другой раз. Не хочу портить вам романтику.

Почему я, будучи до дрожи напуганной предстоящей перспективой возвращения в пустоту, отказываюсь от такого щедрого предложения, сама не могу объяснить. Наверное, мне неловко быть сестре обузой, так же как неловко смотреть в глаза Владу.

Несколько раз они с Костей пересекались на совместных мероприятиях, но общего языка ожидаемо не нашли. Влад – спортсмен и айтишник, а последние в Костином представлении — ебанные задроты, с которыми не хер иметь дело. Это тоже цитата.

— Эй, сестренки! – раздается за нами звучный, немного запыхавшийся голос. -- Подождите!

Глаза Теи восторженно расширяются, а на лице растекается улыбка триумфа. Я шокированно оборачиваюсь, уже зная, кого увижу.

Данил стоит всего в полуметре от нас. Волосы по какой-то причине мокрые, на серой футболке виднеются подтеки воды, грудь часто вздымается, будто ему пришлось бежать.

— Быстро вы ушли, — Он по очереди смотрит на Тею и на меня. В глазах больше нет веселья и юмора – перед нами словно другой человек.

Я невольно отмечаю то, на что по какой-то причине не обратила внимания ни на заднем дворе, ни на сцене. Данил высокий. Примерно на голову выше меня.

— Моя сестра торопится на ужин с мужем, — поясняю я, как и в зале, начиная смущаться под его прямым взглядом.

— Подтверждаю, — весело вставляет Тея. – Но так и быть, немного подожду.

— Тогда я быстро. – Тень Данила нависает надо мной, обдавая жаром разгоряченного тела и едва различимым запахом стирального порошка. Я растерянно смотрю на ладонь с лежащим на ней смартфоном. – Напиши мне свой номер, Диана. Можем просто поболтать.

Высокочастотный торжествующий писк сестры вонзается мне в лопатки. Ну а чего еще от нее ждать? Она фанатеет от Данила и потому в восторге от идеи обмена контактами.

Не решаясь поднять голову и встретить его взгляд, я смотрю поверх плеча Данила. Квартет его незадачливых молодых поклонниц уже вовсю завистливо пилит нас глазами. Услышь они мой последующий ответ, наверняка бы сочли бы сумасшедшей.

— Извини, но я не могу, — Я прочищаю горло и делаю крошечный шажок назад. – Сейчас это плохая идея.

— Почему ты так уверена? – Голос парня звучит пытливо, и не смотреть на него становится верхом трусости. – Ты не состоишь в отношениях, а я всего лишь предложил поговорить.

Сделав над собой усилие, я поднимаю глаза. К щекам приливает смущение. Уж очень близко лицо Данила, и уж слишком яркие у него черты… И взгляд слишком проницательный.

— Потому что со мной ты проблем не оберешься, — бормочу я, впиваясь пальцами в ребристый ремешок сумки. – А выступление было очень классным… Ты действительно умеешь читать зал.

Данил не уходит даже когда я, попятившись, хватаюсь за ручку пассажирской двери и трусливо забираюсь в салон.

Проворчав: «Сис, ну какого хрена?», Тея обиженно заводит двигатель. Она-то в мыслях уже наверняка погуляла на нашей свадьбе.

Машина трогается. Сестре приходится долго сдавать задним ходом, так что не смотреть на Данила не представляется возможным. По-прежнему стоя на месте, он поднимает ладонь в прощальном жесте и провожает нас глазами до тех пор, пока мы не покидаем парковку. 15. 8

Когда машина Теи останавливается возле подъезда, я непроизвольно поеживаюсь. Представляю, как захожу в пропахший сыростью подъезд, поднимаюсь по щербатым ступеням, и как хлопок двери разносится по чужой мне, по сути, квартире эхом одиночества.

С бабушкой ни я, ни Тея никогда не были близки. Баба Галя, как мы ее называли, не хотела иметь ничего общего со своей проблемной дочерью и ее выблядками. Последнее — тоже цитата. В последний раз я видела ее около десяти лет назад в маршрутке, но она меня не узнала или просто сделала вид.

В свете этого казалось почти невероятным, что после ее смерти нам с сестрой досталась эта квартира. Хотя по факту ничего удивительного: к этому времени мама умерла от отравления сивухой, а других детей у бабы Гали не было.

— Ладно, я пойду, — вымученно улыбнувшись, нахожу глазами лицо сестры. — Тебе ведь ехать пора…

— С ума не сходи! — фыркает она, выпутываясь из ремня безопасности. — Я тебя до двери провожу. И лучше бы Костику там не ошиваться. А то я его член в баранку сверну и ему самому в задницу запихаю.