— Нет, останься, — Борзый поспешил укутаться в полотенце. — Я хочу показать тебе кое-что.

Немного поразмыслив, Лиза все же подчинилась. Дмитрий вновь уселся на крыльцо. И она последовала его примеру, но на всякий случай поставила между ними лампу.

— Когда мы ехали сюда, я сказал, что это место очень много значит для меня. И ни капли не приукрасил, — начал издалека Похомов, все больше погружаясь в воспоминания.

— Почему? Оно какое-то особенное?

— Типа того. О существовании этой лачуги когда-то знали лишь три человека, — тяжелый вздох. — Теперь… два.

Борзый протянул Лизе альбом и продемонстрировал первую фотографию. Девушка замерла, увидев Похомова и Соколовского в подростковом возрасте. Худющие, угловатые. Загорелые. Третьего парня она не знала. Однако, его феноменального внешнего сходства с Дмитрием невозможно было не заметить! Все трое стояли в чисто «пацанской» позе, обнимая друг друга. Она перевела взгляд на мужчину, сидящего рядом. Он продолжал рассматривать фото. Молча. Но… с такой неприкрытой болью во взгляде, что ей стало не по себе.

— Кто это? — Лиза указала пальцем на незнакомца со столь выразительным и проникновенным взглядом.

— Егор, — последовал глухой ответ.

— А почему сначала о сторожке знали три человека, — почти шепотом продолжила девушка, — а потом всего два?

— Ты же знаешь ответ на этот вопрос, не так ли? — Борзый, подняв с земли пачку сигарет и зажигалку, вновь закурил.

— Боже! — только и смогла выдохнуть Лиза, продолжая листать альбом дальше. С каждой последующей страницей мальчишки превращались в парней. Кто-то становился взрослее, кто-то брутальнее, кто-то милее.

Но всегда вместе. Втроем. Как крепость. Как монолит.

Лиза стала задыхаться от подступивших слез, но не останавливалась.

Словно всю чужую жизнь за пару минут просмотрела, став свидетелем крушения чьей-то судьбы. На последней фотографии им было не более двадцати лет. Совсем молоденькие. Счастливые. Беззаботные.

— Эту скрытую поляну однажды отыскал Егор, — с грустью в голосе произнес Похомов. — Будучи еще мальчишками, мы построили здесь сторожку, благоустроили как смогли и поклялись, что кроме нас никто о ней не узнает. Так и было по сей день…

— Он красивый! — Лиза нервно сцепила пальцы в замок. — На вас сильно похож. Очень сильно! Особенно на последнем снимке.

— Это фото мы сделали за девять часов до его смерти.

Лиза заметила, с каким трудом Дмитрию давались слова.

Боль потери до сих пор жила в его сердце.

— Он был мне очень дорог! Очень! Это не просто случайное сходство, Лиза. Мы думали одинаково, действовали одинаково, даже чувствовали – и то одинаково. Егор воплощал в себе все самое лучшее, что было во мне. В тот день вместе с братом я похоронил и часть себя. Лучшую часть себя. А ты каким-то чудом смогла ее… оживить...

— Братом? — ужаснулась Лизавета, намеренно пропуская мимо ушей последнюю фразу. — Егор был вашим братом?

— Не по крови. По духу. Но тебе ли не знать? Ты ведь тоже Соню сестрой называешь. Егор заменил мне брата, которого у меня никогда не было!

— Почему же его не стало?

Дмитрий побледнел:

— По моей вине! — его руки машинально сжались в кулаки – столь сильно, что захрустели пальцы. — Мы только начинали раскручивать свое дело. На нас наехали – ничего нового. Я обратился за помощью к отцу. Но он отказал, объясняя все тем, что нужно уметь самостоятельно разруливать любые ситуации. Воодушевленный отцовским «благословением», назначил этим уродам стрелку за городом. Егор с Пашкой прибыли вовремя, а я… на четыре часа в пробке застрял! По сравнению с теми амбалами мы молокососами были. Даже в голову не пришло, что они просто завалить всех нас могут. А так оно и вышло. В Сокола три пули пустили, но он выжил, так как в лес забежать успел. А Егор... в общем, не стало Егора.

— Мне так жаль! — хлюпнула носом Лиза. — Если бы с Сонечкой или Андреем что-то случилось, я бы не пережила!

— Ну а я… пережил. Почти забыл. Почти оправился. Долгое время во всем Пашку винил. Свою вину признавать не хотел. Лишь совсем недавно осознал, что Соколик-то в больнице после этого лежал и месяц кровью харкал, а я в машине с кондиционером от жары спасался! Не знаю, зачем все это рассказываю. Наверное, пытаюсь таким образом объяснить, почему накинулся на тебя. Почему во сне метался. В городе я сплю спокойно. Но… сюда приезжаю – и накрывает по новой. Всегда. Перед воспоминаниями я бессилен. Только ты… не бойся больше. Буду себя контролировать!

Повисло тягостное молчание, которое никто из них нарушать не хотел.

Так минут десять и просидели в тишине.

Наконец Дмитрий поднялся на ноги, разминая затекшую шею:

— Ну, все! Вечер откровений окончен! Скоро уже рассвет, пора спать.

Лиза вновь насторожилась, не зная, как себя вести. Слишком много информации получила за столь короткий промежуток времени.

Похомов пропустил ее вперед, а сам остался запирать дверь.