— Нет, не всё, — я отрицательно помотал головой. — Это только начало, Молот. Теперь надо выяснить, кто сотворил это с Веней.

— Слушай… — Новиков откашлялся.

Я посмотрел на него внимательно, надеясь, что не увижу в его лице растерянность. Но именно её я и увидел.

— Андрей…

— Петь, — резко перебил он, — я не могу соваться в это дело. Ну, пойми ты меня. Да мало ли с кем Веня что не поделил…

— Ты рехнулся?! Мы все вместе через ад прошли!

— Знаю-знаю! — выпалил Новиков. — Но у меня бизнес! У меня жизнь только началась нормальная!

— И ты хочешь нахуй забить на убийство друга?!

— Нет! — рявкнул он. — Ничего я не забуду! И не собираюсь даже! Но сам лезть не хочу…

— Ясно.

Я отвернулся, слыша, как Молот скрежещет зубами у меня за спиной.

— Петь…

— Заглохни.

— Да послушай ты!

Он рванул меня за плечо, но мои рефлексы сработали автоматически. Перехватив его руку, я моментально вывел на болевой в локте. Но тут же отпустил и оттолкнул Новикова. Тот, недовольно сопя, растёр конечность. Отдышался. Я тоже постарался вернуть себе нормальное дыхание.

— Петь, послушай, — снова заговорил Молот. — Я не собираюсь всё так просто оставлять, но и светиться не могу. Тебе придётся действовать самому. А я буду на подхвате.

— На подхвате — это патроны подавать.

— Надо будет — и патроны тебе дам. И деньгами помогу. И чем хочешь. Но мне лично светиться нельзя. Думаю, ты и так уже понял, что это кто-то из клуба.

— Конечно, из клуба. И, возможно, этого «кого-то» я даже видел в лицо.

Мы вновь встретились взглядами. Молот выдержал эту зрительную битву.

— Надеюсь, ты ни на что не намекаешь.

— Надеюсь, ты ничего не скрываешь.

— Нам всем есть, что скрывать, — бросил он небрежно и вздохнул. — Поехали.

Мы побрели к машине. Андрей сел за руль, я — на пассажирское. Половину дороги провели в молчании. Я никак не мог избавиться от навязчивого запаха гари. Хотелось поскорее помыться, но, скорее всего, даже это бы не помогло. Потому что дело было не в запахе.

— Это нервное, — снисходительно объяснял врач. — Обычное лёгкое посттравматическое расстройство. Скоро пройдёт.

«Скоро» уже затянулось почти на десять лет — десять долгих лет непрерывной войны в моей голове, хотя вокруг давно текла мирная жизнь. Можно уйти с войны, но война никогда не уйдёт из тебя.

— О чём думаешь? — нарушил тишину Новиков.

— Ни о чём.

Вновь воцарилось молчание, но продлилось оно недолго.

— А Инна… — осторожно начал Молот. — Она ведь… так же умерла?

Я отвернулся к окну.

— Почти.

Только тогда была поздняя осень, а сейчас — ранняя весна. Тогда был наш старый «Опель», а сейчас — новенькая «Тойота». Тогда Инна не справилась с управлением, а сейчас — мы собственноручно подожгли и скинули Веню в пропасть. Единственное, что утешало — Инна не мучилась перед смертью. По крайней мере, не так, как Веня.

— Ты скучаешь по ней?

Я не ответил, и Молот прикусил язык.

Конечно, я скучал. Скучал каждый день. Вот уже три года. Скучал так, что не мог смотреть ни на одну другую женщину.

Может, лишь в эту ночь что-то изменилось, когда меня впервые за долгое время поцеловала незнакомка. Поцелуй Леи до сих пор пульсировал на губах. Я пытался объяснить свой идиотский поступок тем, что просто был в шоке после вести о гибели Палмера. Да и после всех впечатлений от увиденного в клубе.

Но на самом деле было и ещё что-то, что заставляло меня возвращаться к тому короткому эпизоду в «Дюкере». Духи Леи… Их сладко-горький аромат. Я вновь воспроизвёл его в памяти, и угарная вонь наконец прекратила меня донимать. Наконец, я более-менее расслабился.

Молот, видимо, заметил перемены.

— Как там Мася? — спросил он уже бодрее.

— Нормально. У сестры сейчас.

— У Госпожи Аннушки? — Новиков плотоядно улыбнулся.

Для меня давно не новость, что он не раз мечтал подкатить к моей сестре. Как не было секретом и то, что Аня хаживала в «Грань». И ни один из двух фактов мне нисколько не нравился.

— Отвали. Понял? — пригрозил я.

Андрей заржал и прибавил скорости.

Глава 7.

Было что-то около трёх ночи, когда мы вернулись в «Грань». Вечеринка к тому моменту набрала самые высокие обороты. Во второй раз пересекая общий зал, я заметил, что народ ещё больше рассредоточился. На сцене происходила публичная порка, но у зрелища этого было не так уж много зрителей. Основная масса разбилась по парам и трио, вроде того, за которым я наблюдал в «Дюкере», а то и вовсе устраивали настоящие оргии. Лучше было не всматриваться в царящий разврат, но я всё равно сосредоточенно ощупывал взглядом пространство, боясь и в то же время желая снова увидеть Лею.