Я вырос среди людей, у которых была всего одна рубашка. «Похоже, для вас это тяжелая перемена».

«О, вы даже не представляете. Совсем не представляете». Она запрокинула голову и приложила пальцы ко лбу, словно борясь с головной болью. «Думаю, он мне изменяет. Мне нужны доказательства, чтобы все узнали. И я хочу, чтобы вы заставили его пожалеть о том, что он обращался со мной как со… скотиной».

Думаю, слово, которое она подыскивала, было «собственность». К сожалению, в наше время слишком мало читают. «Думаю, по всем вопросам, — ответил я, — мы сможем поработать вместе. Мне нужно поговорить с ним».

На ее лице отразилась настороженность. «Почему? Зачем? Я только что рассказала вам, что он сделал. Какой в этом смысл?»

«Я всегда проверяю цели», — сказал я. «Это упрощает дальнейшую работу. Я могу не впутывать вас в это, если хотите».

Она наклонилась вперед, ее глаза сверкнули злобой. «О, дайте ему знать. Я хочу, чтобы он знал. Я хочу, чтобы он боялся того, что грядет. Я слышала о том, что вы делали».

Я улыбнулся ей. Это была не вежливая улыбка. А та, которую я использовал, чтобы заставить людей чувствовать себя неловко. Она сработала.

«Я… я принесла аванс наличными», — она, сунула руку в крошечную, дорого выглядящую дизайнерскую сумочку, чтобы вытащить толстую пачку «бенджаминов». «Десять тысяч». Она положила их на мой стол и быстро отдернула руку, как будто боялась, что ее укусят.

Как я уже сказал, от этой улыбки людям становится не по себе.

«Вы нанимаете меня для мести», — тихо произнес я. «Не вам решать, как сбалансировать чашу весов. Это делаю я. Уверен, что человек с вашим уровнем образования понимает, почему».

«Чтобы защитить нас обоих на случай, если в дело вмешаются копы», — заметила она, кивая.

Честно говоря, это было больше из-за того, что, если вы хотите натравить кого-то вроде меня на другого человека, то ваше суждение, скорее всего, не самое лучшее, и я, черт возьми, не стал бы доверять ее мнению больше, чем своему. Но я кивнул и взял деньги. «Ладно, пусть будет так. Мне нужно его имя, фотография и номер социального страхования, если у вас есть».

«Морис Петти», — твердо сказала она. Затем облизнула губы и посмотрела на меня. «Если вы дадите мне свой номер телефона, я пришлю вам его фотографию».

Я одарил ее улыбкой, обещавшей то, чего не собирался делать и протянул одну из своих визиток: «С удовольствием».

«Я не знаю его номер социального страхования», — сказала она, беря свой телефон. Он тоже был розовым и украшен драгоценными камнями. «Морис занимается всеми этими цифрами».

Мой телефон пискнул. Я посмотрел. Я получил фотографию обнаженной Шерил, стоящей перед зеркалом и повернувшейся так, чтобы не быть слишком откровенной, прижимающей к груди телефон.

Я кинул на нее взгляд.

«О», — хмыкнула она. «Это была не та фотография?» Она взглянула на свой телефон и кокетливо покраснела. «Как неловко. Должно быть, я нажала не на ту. Вот».

Мой телефон снова пискнул. На этот раз на экране появилась фотография худощавого пожилого мужчины с сединой на висках.

«Надеюсь, вы не сочтете меня ужасно неподобающей, мистер Грей».

«Мы живем в двадцать первом веке, миссис Петти», — сказал я. «Это нисколько не изменит моего мнения о вас».

Шерил Петти не закрыла дверь до конца, и Вити встала, чтобы запереть ее за ней. Моя секретарша-водитель-подрядчик повернулась ко мне с неодобрительным выражением лица.

«Она такая… предсказуемая», — прошипела Вити.

«Она умнее, чем показывает, и злее, чем кажется», — возразил я. «Что ты узнала, пока мы разговаривали?»

«Шерил Петти, урожденная Монтекрист. Она была «Мисс Иллинойс» до того скандала с университетскими футболистами», — ответила Вити.

«О, я, кажется, помню это. Давненько уже было».

«Семнадцать лет», — подтвердила она. «Она лишилась диадемы, занялась экзотическими танцами, дважды была судима за домогательство, мелкое хулиганство, неосторожную угрозу, мелкое хулиганство, хранение наркотиков, шесть месяцев в окружной тюрьме. Ее муж…»

«Да», — кивнул я. «Морис Петти, который раньше был Морисом Петралуччи. Он один из бухгалтеров «Джентльмена» Джона Марконе, оставшийся со времен Варгасси».

«Творческая личность», — заметила Вити. (В контексте криминального мира это часто намек на «креативного бухгалтера» или человека, который отмывает деньги - п.п.) «Преследование его может привести к конфликту с Марконе».

«Как раз потому, что он «творческая личность», — возразил я, махнув рукой. «Марконе наверняка предусмотрел кучу посредников в их отношениях — на случай, если налоговой вдруг захочется пощекотать нервы». Я потряс пачкой купюр. «А мне нужно на что-то жить».

«Интересно, откуда она взяла наличку, если ее лишили средств, как она утверждает», — заметила Вити, берясь за телефон.

«Действительно, интересно», — ответил я. «Найди мне адрес...»