Его пальцы скользили по изгибу моей задницы, и я была близка к тому, чтобы разрыдаться — не от страха или беспокойства, а от ощущения его прикосновения еще раз. Когда его пальцы скользнули вниз по моей попке, он согнул их так, что они скользнули в мое влагалище, поглаживая меня резкими движениями. — О чем я тебя предупреждал насчет того, чтобы позволять другим прикасаться к тому, что принадлежит мне.

— Черт, — выдохнула я, вода ослепила меня и заполнила рот и нос. — Я не твоя, придурок.

Его пальцы проникли глубже, и все мое тело задрожало. — Одна часть тебя лжет, — сказал Джейс с мрачным смешком. — Твой рот или твоя киска?

Дрожь усилилась, и я была готова кончить против своей воли — предательское тело — когда Джейс замедлил свои движения. — О нет, детка. Ты пока не можешь кончить. Ты будешь страдать, как я последние двенадцать часов.

— Это было не двенадцать часов, — пролепетала я. — Максимум один.

Он усмехнулся. — Прошлой ночью, и позапрошлой, и в тот раз, когда ты исчезла с Грейсоном. Прошло так многоодних гребаных часов, что я не уверен, сможешь ли ты достаточно страдать только в этом душе. Я думаю, тебе нужны ночи страданий.

— У меня были гребаные годы, — выпалила я в ответ с печальным всхлипом. — Годы.

Джейс сделал паузу, давление на мою спину немного ослабло. Мне удалось развернуться в его объятиях, желая встретиться с ним лицом к лицу, хотя я знала, что это была чертовски ужасная идея — смотреть ему в лицо, не тогда, когда мне нужно было сопротивляться его чарам.

— Мы потеряли годы из-за тебя, Беллероуз, — выпалил он мне в ответ. — Мы потеряли время, ребенка и настоящую гребаную любовь. И все потому, что ты была трусихой.

В чем-то он был прав, и у меня просто не было сил больше с ним спорить.

— Прости, Джейс, — тихо сказала я. Зная, что было ошибкой прикасаться к нему, но мне все равно нужно было это сделать, я положила руку ему на грудь. — Я сделала неправильный выбор, и я сожалела и расплачивалась за это восемь гребаных лет. Мы можем, пожалуйста, забыть об этом, хотя бы сейчас? Я никуда не собираюсь уходить.

На этот раз его усмешка была менее язвительной. — Я поверю в это, когда увижу.

Каждая частичка меня была полна решимости доказать, что он неправ. — Что ты на самом деле здесь делаешь? — Спросила я, убирая руку с его груди. — Чего ты хочешь?

В следующий момент его руки оказались у меня под задницей, когда он поднял меня и прижал спиной к стене. — Мне нужно трахнуть тебя, — сказал он, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи. Его губы прижались к моей коже, а затем впились зубы, больно укусив. — Мне нужно выбить это из головы, чтобы я мог играть музыку.

Он толкнулся вверх, и даже без предварительных ласк я была достаточно влажной, чтобы он скользнул в меня без особой боли. Наши стоны потонули в струящейся по нам воде, и когда Джейс приподнял меня, чтобы снова толкнуться, на этот раз с большей силой, я всхлипнула и едва сдержала крик. Он сказал, что хочет вытрахать меня из себя, но для меня каждый раз, когда мы были вот так вместе, мне становилось все труднее отстранить себя от Джейса.

От чувств, которые никогда никуда не уйдут.

Любовь и ненависть были для нас так близки, что иногда это было одно и то же.

Сильные руки Джейса прижимали меня к месту, так что я могла только впиваться ногтями в его плечи и держаться, пока он снова и снова врывался в мою киску — твердая плитка упиралась в мою спину, а между ног был еще более твердый мужчина.

Я старалась не кончать. Я пыталась сопротивляться каждой клеточкой своего тела, но это было невыполнимой задачей, поскольку наслаждение вихрем закружилось в моем животе. Мои крики были громче, чем я того желала, и теперь все точно знали, где находится их пропавший солист.

Поскольку они должны были сейчас тренироваться.

— Моя, — грубо сказал Джейс, ослабляя хватку, так что только стена за моей спиной и мои ноги вокруг его талии удерживали меня от падения на кафельный пол. Он уперся обеими руками в стену над моей головой, и его бедра двигались так быстро, трахая меня с такой силой, что я даже не могла отдышаться между толчками.

Мягкие, умоляющие слова ободрения слетели с моих губ, что, казалось, только подстегнуло Джейса двигаться быстрее. — Ты снова кончишь для меня, — потребовал он.

— Вот тебе и заставил меня страдать, — сумела выдавить я.

Джейс покачал головой. — Я понял, что ты страдаешь, когда даю тебе это, а потом снова забираю. А теперь, блядь, кончай.

Я повиновалась почти мгновенно, прижимаясь к нему всем телом, когда мои стоны снова превратились в крики. Он тоже издал низкий стон, и я поклялась, что, черт возьми, он прошептал мое имя, когда кончил внутри меня, сделав несколько последних жестоких толчков.