Но сначала девушки все же дошли до конца коридора и заглянули в женскую уборную. Вытянутое помещение с длинной цепочкой раковин по одной стороне и закрытыми кабинками по другой выглядело чистым и опрятным, что их обрадовало. А вот подвальные душевые, в которые они спустились потом, напротив, заставили недовольно поморщиться. Женская часть помывочной была не особо большой и разделена лишь перегородками, даже без дверей, что практически не оставляло возможности уединиться. Увидев все это, Аделина поняла, что мыться будет посреди ночи, поскольку это было единственной возможностью оказаться здесь в одиночестве. На то, чтобы раздеваться в присутствии посторонних, принцесса пойти не могла: просто не получалось переступить собственную стеснительность и воспитание.

Ну а потом, убедившись в расписании, что время близится к ужину, девушки наконец отправились в столовую.

В ожидаемо большом зале с множеством столов пока еще было относительно безлюдно. Лишь несколько адептов-старшекурсников сидели за дальними столами, да еще одна небольшая компания набирала тарелки у стойки раздачи. Когда Лауриэль и Аделина приблизились, они уже отошли.

Едва равнодушная женщина за стойкой поставила перед девушками две тарелки с картофельным пюре и порцией тушеных овощей, Аделина схватила поднос и поспешила к ближайшему свободному столу. Живот при виде и запахе еды счастливо забурчал.

Последовавшая за ней Лауриэль расположилась за столом неторопливо, а попробовав овощи, тут же скривилась.

– Мм, это даже хуже, чем я ожидала. Они же совсем пресные! Ни соли, ни специй. Ничего!

– И плевать. Сейчас я согласна съесть вообще что угодно, – отмахнулась Аделина.

Это было чистой правдой. Она просто ела, быстро и жадно, не разбирая вкуса и чувствуя, как пустота в желудке наконец начинает исчезать.

Лауриэль какое-то время наблюдала за ней с удивлением, но потом сдалась и тоже начала есть.

К этому моменту в столовую уже начали стекаться другие адепты. Зал постепенно наполнялся голосами и звоном посуды, а у раздачи выстроилась длинная очередь. Впрочем, Аделина едва обращала на это внимание, а когда тарелка опустела, откинулась на спинку стула и медленно, удовлетворенно выдохнула. Сытая усталость накатила теплой волной, разливаясь по мышцам. После нескольких нервных, суматошных дней это ощущение было восхитительным! И теперь хотелось только одного.

– Знаешь, – пробормотала Лина, сквозь ресницы глядя на витражное окно. – Кажется, я сейчас усну прямо здесь.

– Не смей, – хмыкнула Лауриэль. – Я не собираюсь тащить тебя обратно на себе.

– Тогда пошли в комнату, пока я еще способна шевелиться, – подавив зевок, произнесла Аделина и поднялась.

Девушки отнесли пустые тарелки к стойке возврата посуды и вместе с несколькими другими адептами вышли из столовой.

– Нет, я все понимаю, столовая, поток студентов, экономия… но соль-то можно было добавить! – вновь начала возмущаться Лауриэль.

– Ты просто избалована, – лениво отозвалась Лина. – А вот после пары дней голодовки уже любая еда кажется…

Внезапно перегородившие дорогу трое адептов заставили ее осечься и резко остановиться. Аделина удивленно подняла голову и обнаружила, что перед ними стоят светлые эльфы. Явно не первокурсники, с одинаково платиновыми волосами и легкими полуулыбками, которые балансировали между вежливостью и снисхождением.

Но если по Лине они лишь скользнули взглядом, то темная эльфийка заинтересовала абсолютно всех.

– Надо же, – протянул тот, что стоял в центре, с серыми глазами и четко очерченными скулами. – Девушки темноэльфийских Домов в магической Академии Леории весьма редкие гости. И отчего же столь редкий цветок расцвел не там, где обычно? Неужели тебя сочли настолько… нежной для Деймора?

Только огромным усилием Лауриэль удалось удержать на лице спокойное выражение. Даже Аделина понимала, насколько сильным было для нее завуалированное оскорбление: в Дейморе учились все темные эльфы, которые смогли пройти обряд совершеннолетия. И сейчас эльфийку буквально назвали слабой и никчемной! А если учесть, что Лаура и без того сильно переживала из-за отказа семьи пустить ее на испытание, слова светлого эльфа ударили в самое больное место!

Однако Лауриэль лишь на миг замерла, а потом тряхнула кудрявой гривой волос, словно отбрасывая нелепые домыслы.

– Вы, как я понимаю, по своему опыту судите? – произнесла она ровно. – Сочувствую, что вам так не повезло. И раз уж речь зашла о Дейморе, я бы не стала так легко бросаться намеками на чужую слабость. Особенно тем, кто предпочитает проверять силу словами, но не делом.

Улыбки светлых эльфов дрогнули, но не исчезли. Тот, что стоял справа, с тонкими чертами лица, чуть склонил голову набок и протянул:

– О, какая прелесть. Темные Дома в любой ситуации до сих пор предпочитают не разговоры, а обнаженные клинки.

– Ошибаешься, – проворковала Лауриэль. – Клинки я обычно обнажаю только по стоящему поводу. Пока что передо мной его нет.

Не выдержав, Аделина фыркнула.

– Зато есть трое светлых неудачников, которые преградили дорогу двум первокурсницам в надежде самоутвердиться хотя бы за их счет. Увы, даже это не вышло, – добавила она и, не желая продолжать разговор, плечом уверенно оттиснула правого эльфа и потянула Лауриэль дальше по коридору.

Всплеск раздражения и недовольства троицы утонченных хамов Лина почувствовала спиной. Она даже приготовилась выставить щит, если те вдруг решат сотворить какую-нибудь пакость. Однако, к счастью, ни преследовать, ни делать что-либо вдогонку девушкам светлые эльфы не стали: слишком вокруг было людно.

– Н-да, типичные светлые, – констатировала Лауриэль.