Еще сорок минут назад я сидела на холме в компании куста диких роз и пыталась поговорить с Леей. Отчего-то невыспавшийся мозг решил, что я должна сообщить ей о своих намерениях. Я рассказала про планы на Кая и при этом не чувствовала, что мой поступок неправильный. Я обещала Лее, что отомщу за нее, хотя она об этом никогда бы не попросила.

Я не уберегла ее, но смогу отомстить.

Даже в мыслях это звучит максимально эгоистично и неправильно. Смерть Кая нужна мне, а не Лее. Не получив от тети никакого знака, я покинула место захоронения и вернулась в город, который безвозвратно отнял часть моей потрепанной души.

Сейчас же я поднимаюсь в квартиру, нужно сообщить Дилану о том, что ухожу на несколько дней. Заранее знаю, как он отреагирует, и первым порывом было уехать без предупреждения, но слова Волка быстро вернули меня на землю. Они нужны мне больше, чем я им. Да уж. Правда не всегда звучит переливом колокольчиков, иногда бьет наотмашь.

Не хочу делать что-либо за спиной Дилана. Он единственный дорогой человек, что у меня остался. Я буду относиться к нему так, как хочу, чтобы он относился ко мне. Казалось бы, это настолько банальная мысль, но я постоянно забываю об этом и начинаю перетягивать одеяло на себя, заботясь о собственном эмоциональном состоянии.

Узнав про бездействие Луизы, я даже не попыталась поставить себя на место Дилана, я просто… сорвалась. Хорошо, что вовремя ушла и не наговорила того, о чем бы сейчас сожалела.

Войдя в квартиру, первым вижу Арчи, он спит на диване, запрокинув голову и открыв рот. Даже во сне не закрывается.

На звук моих шагов из кухни выглядывает взъерошенный Док. Увидев меня, он тут же расслабляет плечи.

– Привет, – здоровается он, продолжая вглядываться в мое лицо. Не знает, чего от меня ожидать? Доку моих истерик не достанется.

Из-за неудачного удушения Луизы теперь все будут глядеть на меня, как на человека со слабой психикой, будут ожидать нападения? Это была мгновенная вспышка ярости, в былые времена меня бы оправдали, назвав произошедшее – она была под состоянием аффекта.

– Где все? – спрашиваю я, надеясь, что в квартире нет Луизы. Я не готова ее видеть, желание придушить сучку по-прежнему маячит в мыслях.

– Дилан в кровати, Арчи вот, остальные ушли поискать топливо. Волка и его охотников я еще не видел, – отвечает Док. Не слышу в его речи былой легкости. Кажется, что он разочарован моим поступком. Или я придумываю то, чего нет, и старик просто вымотался.

– Они ушли, – сообщаю я. – Все, кроме Честера. Он сейчас стоит на выходе из здания и ожидает меня.

Док поджимает губы и тяжко вздыхает. Кивнув на рюкзак, спрашивает:

– Далеко собралась?

Смысла скрывать нет, поэтому я моментально отвечаю:

– За Каем.

– Черт, – ругается Док и взъерошивает и без того растрепанную седину. – И ты скажешь об этом Дилану?

– Думаю, он должен знать, – устало произношу я.

Как же хочется спать. Физически я совершенно не готова к преследованию, а морально – больше не могу находиться в этом городе и уж тем более в данной квартире. Она идеально подходит для команды, из окна хороший обзор на вход в здание, а в случаях отсутствия тумана и на огромную часть улицы, из кранов течет вода, комнат много, чтобы все могли расположиться с комфортом, но ничто из этого не может заставить меня остаться здесь. Уверена, команда даже не подумала переселиться в другое место ради моего спокойствия. Дилана я в счет не беру, он физически не может съехать. И все равно… если бы у кого-то из них случилось подобное горе, то никто не остался бы в месте, где жестоко отняли жизнь дорогого человека. Данная ситуация равносильно мерзкая, если бы Арчи предложили отобедать за столом людоедов, которые разделали Элеонору, как тушку индейки. Как бы я не пыталась отгородиться от мыслей о Лее, они полностью не исчезают. Остается надеяться, что устранение Кая, ослабит душевную боль.

Док тяжко вздыхает и опускается в кресло.

– Ага, тут ты права, – в итоге выдает он.

– Я за вашей спиной действовать не собираюсь, – говорю я.

Док вскидывает на меня взгляд, и его лицо выражает скорбь.

– Дилан не хотел, чтобы ты знала про Луизу, чтобы не трепать тебе нервы лишний раз. Он запретил нам говорить и пообещал, что расскажет все позже и сам. И Луиза не должна была ничего говорить. Понимаешь?

Что мне на это ответить? Я без понятия. Решение Дилана может быть оправданным, но в моменте мне было больно. Ощущаю себя мишенью в дешевой забегаловке, каждый пришедший так и норовит бросить в меня дротик. По теории вероятности, некоторые из снарядов долетают и бьют прямо в цель. Многострадальная мишень не может этого не чувствовать.

– Это неважно, – бросаю я. Отвожу взгляд от Дока. На него больно смотреть. – Сделанного не воротишь…