Вот оно. Не полная луна с прорастающими шипами, а стрелка, указывающая вниз. Только слова под ней исчезли — кто-то старательно соскоблил их со страницы. Я провела пальцами по шероховатому месту, не понимая, кому понадобилось портить бесценный том из Зала Летописей. Очевидно, тот, кто стоял за убийством, знал: написанное здесь может его выдать. Я постучала пальцем по странице и вздрогнула, когда в комнату вошла Хранитель с небольшой книгой в руках.

— Вы записываете, кто берёт книги? — спросила я.

Её брови удивлённо приподнялись, но она тут же вернула лицу спокойное выражение.

— Нет. Все желающие могут приходить и изучать книги сколько угодно, но сами книги всегда остаются здесь.

— Вы часто здесь работаете. Не помните, кто последним просил этот том?

— Вообще-то не помню, когда его в последний раз кто-нибудь запрашивал. Несколько лет назад, не меньше.

Вся надежда разом угасла.

— А…

— Что-нибудь ещё?

Я указала на книгу у неё в руках.

— Это сборник старых сказаний?

— Да. Надеюсь, он окажется полезным.

Она тихо удалилась; её мягкие туфли почти не издавали звука в почтительной тишине Зала.

Я взяла книгу и быстро пробежалась по оглавлению. Здесь были сказания о богах и демонах, героях войн и девах, о магических уловках и браках по принуждению. Истории о мире, который когда-то был диким и необузданным — до законов и ритуалов, до того, как люди научились чувствовать себя в безопасности за городскими стенами.

Пока я читала, внутри постепенно разрасталась странная тоска по тому времени — по этой дикости, по жизни, где не знаешь, что случится дальше. И сквозь неё снова проступили зелёные глаза, воспоминание о тихом щёлканье, дурманящем запахе и желании, которое нахлынуло на меня рядом с ним. Когда моя жизнь превратилась вот в это? Ожидание. Танцы. Ритуалы, которыми я отсчитывала время, каждый месяц измеряя одним лишь полнолунием?

Я взглянула на окно и увидела, что свет уже меркнет. Стражи наверняка собирались и ждали меня. Если я оставлю эту книгу здесь, будет ли она на месте, когда я вернусь? Или и в ней обнаружатся соскобленные до шероховатости страницы, а нужная мне история исчезнет из памяти навсегда?

Я закрыла книгу и спрятала её под рукавом. Не поднимая головы, быстро вышла из Зала Летописей, не ответив на дружелюбное прощание Хранителя.

Всю дорогу вверх по лестницам меня не покидало ощущение, что за мной идут. Шаги, которые стихали одновременно с моими. Тень, скользившая по стене сразу за моей собственной. Но стоило обернуться — улица была пуста. Всегда пуста. И всё же я ускорила шаг, чувствуя, как спрятанная книга будто обжигает кожу.

ГЛАВА 5

Когда я вернулась, Стражи уже ждали. Они проводили нас ко входу в лабиринт — туда же, куда я приходила раньше. Со мной пошли Верена, Бетта и Мараид, самая старая из нас. На макушке у неё торчали белые волосы, смуглая кожа была покрыта морщинами, а глаза почти побелели от слепоты. Давным-давно она сама была Матерью Разлома, но теперь тело уже не позволяло ей исполнять эти обязанности.

С каждым шагом в темноту катакомб мне всё сильнее хотелось развернуться и сбежать. Паника понемногу подкрадывалась к краям зрения. Дело было не в темноте. Я никогда её не боялась — только того, что могло в ней скрываться. К тому же я была уверена, что разлом запечатан и демоны не смогут выбраться.

Но что насчёт того мужчины? Может, он пришёл откуда-то ещё? Из другого города, из других земель? И зачем? На моей памяти у нас не было ни войн, ни шпионов. Но это ещё ничего не значило. Кто-то мог увидеть наши зелёные горы, не зная тайны, которую мы изо всех сил скрывали, и решить прийти сюда, чтобы забрать эти земли себе.

Я отогнала эту мысль, когда впереди появился янтарный свет. Проход вывел нас в воронкообразную пещеру с чем-то похожим на водоём посередине. Над ним клубился белый дым, словно призраки, сплетавшиеся в разные фигуры. Стены покрывали глубоко высеченные в камне символы. Это были охранные знаки — магия, которая вспыхивала каждое полнолуние и запечатывала врата.

Мараид подняла посох с шалфеем, и один из Стражей поднёс к нему огонь. От посоха повалил дым — сладкий и резкий, щекочущий нос и заставлявший глаза слезиться. В горле снова заскребло от упрямого кашля, и я прижала к нему ладонь.

Стражи заняли места у входа в пещеру, а Верена медленно приблизилась к бледным фигурам, парившим над водой, заворожённая ими так же, как когда-то я, когда впервые оказалась здесь и думала лишь о сере, пепле и огне.

Мараид пошла вдоль стены, тихо произнося ритуальные слова. Я двинулась следом — не потому, что хотела, а потому, что чувствовала себя обязанной. Мне не хотелось находиться рядом с Беттой, чьи тёмные глаза осуждающе следили за каждым моим движением. А бледные фигуры над водой пугали меня до дрожи. Кожа покрывалась мурашками — я ненавидела это место. Я была здесь только потому, что должна. И больше ни из-за чего.

По мере того как я шла, воздух становился жарче. Мёртвый, затхлый, давящий. Под тихим речитативом Мараид проступили другие голоса — ниже, темнее, шепчущие мерзким тоном.

Газель.

Танцовщица Разлома.

Иди к нам.