Я взглянула на Харпер. Она тоже смотрела на Эдвина со странным выражением лица.

— Ладно. Допустим, я в это поверю на мгновение, хотя я не верю, но знаем ли мы, какого типа сверхъестественное существо мы высматриваем? В моем случае — высматриваем в буквальном смысле.

Эдвин негромко рассмеялся и покачал головой.

— Я должен был догадаться. Нет. Мы не знаем. Именно поэтому на месте дежурят наши лучшие глаза.

— И если тебя расстраивает перспектива стоять на холоде, знай: могло быть и хуже. Агент Роуз — под музеем, — добавила Харпер.

— О, она наверняка в восторге, — я усмехнулась. Мысль о том, что агент Роуз где-то рядом, одновременно и нервировала, и успокаивала. В драке Роуз была незаменима. Но тот факт, что её вообще привлекли, был достаточным доказательством: дела плохи.

— Я похожу здесь пару минут, посмотрю, не замечу ли чего. Было бы полезно знать, что именно я ищу, — сказала я Эдвину.

Он промолчал.

— Понятно.

— Тебе нужно быть снаружи у подиума в одиннадцать пятнадцать. Не позже, — строго наказала Харпер.

Я закатила глаза.

— Не волнуйся, напарница. Всё будет хорошо, — сказала я, хотя внутри грызло нехорошее предчувствие. Эдвин явно не договаривались, и это меня бесило. Что ж, придется разбираться самой.

Оставив Харпер и Эдвина, я направилась обратно через музейные залы. Рядом с антикварным дирижаблем в фойе висела табличка. Я была права: это один из первых аппаратов, сконструированных Арчибальдом Боутсвейном I. Дирижабль был подарен музею лордом Рисом и леди Изабель Ллевеллин. Как изысканно.

Бросив взгляд в сторону Зала Часовых Механизмов, я почувствовала странный импульс. Тягу. Я направилась туда.

В конце коридора стоял охранник.

— Там темновато, агент, — предупредил он.

— Просто осмотрюсь, — ответила я и вошла.

Он не ошибся. В зале газовые рожки горели вполсилы. Колеблющееся пламя заставляло полированные деревянные полы и стены оживать, отливая насыщенным янтарем. Тусклый свет отбрасывал длинные тени. Я прошла через вестибюль, где были выставлены простейшие часовые устройства. Задержавшись на мгновение, я принялась разглядывать экспозицию маленьких заводных гномов. Человечки пялились на меня своими бусинками-глазками. Рядом лежал заводной ключ. Я прочитала табличку на стене:

«Автоматон Скарлетт».

Скелетная структура часового механизма, используемая в современных самых продвинутых автоматах, была изначально спроектирована миссис Скарлетт Боутсвейн как способ оживления игрушек. Миссис Боутсвейн — первый механик, создавший полностью функционирующий автоматон. «Автоматон Скарлетт» — это базовая конструкция, лежащая в основе всех творений корпорации «Боутсвейн Колосс». От гномов до гигантов — сегодняшние автоматоны впервые обрели жизнь благодаря дару детского воображения.

Мило. И немного жутковато.

Самый старый гном протягивал шелковую розу, будто предлагая её мне. Держал ли он её раньше? Я не помнила. Я прищурилась, глядя на этих существ своим «лунным глазом». Детское воображение. Хм. Что-то в этих мелких прохвостах было не так. Но это всего лишь крошечные заводные гномы за стеклом. Не угроза.

Миновав узкий коридор, я оказалась в роскошном зале, заполненном удивительными механизмами. Пароциклы, велоципеды, паромобили, автоматоны любых форм, размеров и назначений заполняли пространство. Сами стены состояли из шестерен и зубцов, которые вращались и лязгали.

Вот это да. Это будущее.

Мои ладони зазудели. Само собой. Куда же без этого.

— Ну и кто здесь прячется? — прошептала я.

Медленно и глубоко выдохнув, я сузила зрение и просканировала зал. Автоматоны всегда провоцировали мои чувства. Было в них что-то… Я знала, что это не более чем шестерни и рычаги, но они всегда заставляли меня нервничать.

— Есть признаки демонов? — раздался голос сзади.

Я обернулась. Там стоял Эдвин.

Желудок сжался.

— Слава богу, нет.

Обязательно ему было вспоминать наше первое свидание.

— Хоть что-нибудь? — спросил Эдвин, оглядывая комнату.

— Не уверена, но было бы неплохо поставить здесь кого-нибудь. На всякий случай, — я снова посмотрела на него.

Он не отрывал от меня взгляда.

— Хорошо.

Я сглотнула.

— Эдвин… как ты поживаешь?

Он тихо выдохнул.

— Хорошо. В смысле, со мной всё в порядке. А ты? Как ты?

— Я в норме. Эдвин… я просто… я не знаю, что сказать.

— Тебе не нужно ничего говорить.

— Я знаю, но мне ненавистно то, что теперь между нами всё вот так.

Эдвин мягко улыбнулся, но я видела напряжение на его лице.

— Да. Мне тоже. Я не… я не злюсь и не грущу. По крайней мере, больше нет. Я обрел… перспективу. Я хочу только того, что лучше для тебя. Даже если это не я. На самом деле, я хочу лучшего для нас обоих. Возможно… нам стоит когда-нибудь поговорить.

Я кивнула.

— Хорошо. Конечно. Эдвин…