Я оборачиваюсь через плечо: её муж сидит со связанными за спиной руками, верёвка обхватывает его туловище и привязывает к стулу.

— Можешь купить себе ещё одну неделю, — даю я ему последний шанс. — Палец или трах?

Он открывает рот, затем переводит взгляд с жены на меня.

— Все трое? — спрашивает он.

Она задерживает дыхание, а я усмехаюсь. Конечно, он предпочтёт обменять её, а не один из своих пальцев.

Он дрожит.

— Вы не сделаете ей больно?

Мой глаз дёргается, хотя я прячу улыбку за банданой — чувство одновременно отвращения и восторга.

Грёбаный кусок дерьма...

Но разве какой-нибудь сент-карменский толстосум поступил бы иначе? Для них их женщины — товар, но, в отличие от элитной недвижимости, они заменяемы.

Она заслуживает настоящего мужчину.

— Тимоти? — скулит она, паника вымывает цвет с её кукольного лица.

Я поворачиваюсь боком, давая ему увидеть её.

— Ты нужна мне, детка, — умоляет он успокаивающим тоном, будто говорит с ребёнком. Его член в чёрных брюках натягивает ткань. — Мне нужно, чтобы ты дала этим парням трахнуть тебя.

Ошеломлённый взгляд ударяет в её глазах, грудь вздрагивает от паники.

«Дать» нам...

Что, блядь, он сделает, если она скажет нет? Остановит нас?

Они нам ничего не «дают».

Ремень расстёгнут, я расстёгиваю брюки, пока Тайсон и Рип тоже открывают ремни.

— Сними трусики, — тихо говорю я, глядя на неё.

Она ахает, отползая назад, но я хватаю её за лодыжку и притягиваю к краю кровати.

Она брыкается, размахивает руками, когда я наклоняюсь и хватаю её.

Миссис Колдуэлл снова отползает, и я опускаю колено на матрас, дёргая её за заднюю часть ног и усаживая на колени.

Я обхватываю её руками.

— Тсс... — шепчу я у самых её губ.

Груди вжимаются в мою грудь, пока она извивается, делая мой член только твёрже от каждого её движения. Я сжимаю хватку, но её почти не удержать — кожа гладкая, как вода, и кажется, что она вот-вот выскользнет из рук.

Но её запах достигает моего носа — цветы и всякая ерунда, и мне нравится, как пахнут такие женщины, потому что с потом их аромат становится только лучше.

Развязав бандану, я даю ей упасть, и смотрю на её милое лицо. Морщинка между бровей смягчается, приподнимается, переходя от страха к... чему-то другому.

Достав из кармана таблетку, я поднимаю белую пилюлю между нами.

— Это поможет тебе расслабиться, — шепчу я, пока тени моих парней приближаются с обеих сторон кровати.

Она переводит взгляд на наркотик, прикусывая нижнюю губу.

Проглотив комок в горле, она снова встречает мой взгляд.

— Тебе не обязательно это делать.

Я слегка улыбаюсь, оценив жест.

Наклонившись, я шепчу:

— Если он будет стыдить тебя за это, я вернусь и отрежу ему руку...

Не просто палец.

— Хорошо, детка? — спрашиваю я.

Она смотрит на меня теперь, ласковое обращение заставляет её губы приоткрыться. Женщинам нравится, когда ты собственничаешь.

Положив таблетку на кончик языка, я протягиваю её ей, и после секундного колебания она открывает рот, проведя языком по моему языку и забирая её. Как только она глотает, я впиваюсь в её губы, не давая этой сучке ускользнуть ни на секунду.

— О да, — мурлычет Рип.

Она скулит, дёргая ногами и упираясь ладонями в мою грудь, но я обхватываю её талию, как поясом, прижимая к своему члену.

Слышу, как Тайсон расстёгивает ширинку справа — оба друга уже готовы к своей очереди.

— Ох, блядь, — выдыхает Рип, уже надрачивая себе.

Схватив стринги миссис Колдуэлл, я отталкиваю её к кровати и срываю ткань с её тела.

Она пытается отползти, но мои друзья набрасываются с обеих сторон, пожирая её грудь. Её киска блестит, и я вытираю рот.

— Да, у вас, Святых, отличные киски.

Одним движением я опускаюсь и всасываю её клитор в рот, и её стоны наполняют всю грёбаную комнату, а сопротивление постепенно покидает её конечности. Трое мужчин едят, покусывают, грызут и сосут её, и я почти ревную.

О, блядь, да. Ревную. Больше двух ртов на мне одновременно не было.

За моей спиной раздаётся рык, и я поворачиваю глаза ровно настолько, чтобы увидеть её мужа, пылающего яростью. Его лицо покрыто красным,прическа с зачесом у блондина на один глаз, он борется с путами.

Высунь язык, дразня её, я слежу за его брюками — его член продолжает расти при виде трёх мужчин, трахающих его жену.

Закрыв её своим ртом, я опускаюсь на кровать, обхватывая руками её бёдра. Она извивается, оказывая слабое сопротивление, но я тяну за её клитор и кружу языком вокруг. Её спина выгибается, грудь подпрыгивает от стонов.

Тайсон встаёт и достаёт свой член, надрачивая.

Я поднимаюсь, дёргая её обратно вниз.

— Я первый.

Распахнув брюки, я достаю презерватив и разрываю упаковку. Она стонет, задыхается и качает головой — слабая, неискренняя борьба, чтобы сохранить видимость.