"Это не совсем конвенция. Ну, не в том смысле, о котором ты обычно думаешь", - сказал Алекс.

"Это собрание совета нефилимов", - проворчал Орион, читая лист бумаги, который он нашел в конверте. "Все Созвездия будут там, чтобы проголосовать за политику на будущее".

"Погоди, ты что, какой-то сенатор?" Спросил я с притворным ужасом. "Все это время мы работали вместе, и ты не сказал мне, что ты политик?"

Орион проигнорировал меня и скомкав лист бумаги, бросил его через плечо, попав в мусорное ведро позади себя, даже не взглянув на него. Клянусь, у некоторых людей просто слишком много талантов.

"Это первая Конгрегация Созвездий за почти двести пятьдесят лет", - продолжил Алекс. "Обычно их созывают только тогда, когда происходит что-то серьезное или кто-то попал в беду".

У меня было достаточно времени, чтобы возникли нехорошие предчувствия. Может быть, это говорит мое эго, но я заметил, что в моей жизни, когда "кто-то" попадает в беду, чаще всего это я, именно я попадаю в беду.

"Меня вызывают к другим Созвездиям чтобы вынести порицание", - объявил Орион.

"Не знаю, что это значит", - ответил я.

Орион сокрушенно вздохнул. "Конгрегация Созвездий считает себя правительством над всеми нефилимами", - начал он. "Они устанавливают правила, которым должны следовать все мы".

Я уже понимал, к чему все идет. У Ориона не самые лучшие отношения с этими нефилимскими авторитетами. Не знаю, что могло натолкнуть меня на эту мысль, назовите это вспышкой интуиции.

"Дай угадаю", - перебил я. "У тебя репутация изгоя, выходящего за рамки дозволенного, и обычно они это спускают, потому что ты - долбаный Охотник и добиваешься результатов, но что-то изменилось, и теперь тебя хотят привлечь?"

"О нет - они на самом деле дали ему бейдж", - простонал Алекс.

"Они утверждают, - пробормотал Орион, - что у меня нет разрешения восстанавливать Охоту или выбирать смертных в качестве оруженосцев.".

"Ну, это выглядит как дискриминация", - фыркнул я. "К тому же, я лишь частично смертный. Технически, мой отец - фейри, так что я практически кузен или что-то вроде того".

"Кроме того, - продолжал Охотник, не обращая внимания на мой комментарий, - похоже, что Драконьи Доны высказали свои претензии к нам непосредственно Северной Звезде". Полтора года назад Охота ворвалась в лабораторию, принадлежащую человеку по имени Лазарь, ошибочно полагая, что он похитил мою сестру. Во время этого я как бы случайно сжег все помещение. Это могло случиться с каждым, в чьих руках оказался магический огонь.

С Лазарем мы все уладили, но он пользовался покровительством так называемых Драконьих Донов, а значит, мой маленький костер был вторжением на их территорию. Несмотря на то, что драконы были еще одним врагом, должен признать, я был немного взволнован, что может появиться шанс увидеть одного из них. Ведь драконы существуют? Как это круто!

"О, - тихо сказал Алекс, уставившись на бейдж в своей руке с чем-то похожим на ужас.

"Сжигаешь дотла одну жалкую лабораторию, и это все, о чем все хотят поговорить", - проворчал я, ни к кому конкретно не обращаясь.

"Подозреваю, что в ближайшие дни у нас будет нечто большее, чем просто разговоры", - мрачно пообещал Орион.

Издевательский смех ветра эхом отдавался в моих ушах, когда мы уходили.

Глава 2

Из всех мест, где мне предстояло сражаться за свою жизнь, ужин при свечах в "Balsamic", итальянском ресторане, отмеченном звездами Мишлен, в центре Голливуда, не значился в моей бинго-карте. Также в списке не было моей суженой, сногсшибательной принцессы-фэйри в изгнании, с рыжими волосами и коварной ухмылкой, унаследованной, должно быть, от ее отца.

Ее звали Эш, и мы "ухаживали" - это старое слово, пришедшее из тех времен, когда в английском языке было много лишних букв в конце слов, а крестьянам вроде меня не разрешалось владеть собственностью. "Ухаживание" в данном случае означало, что по контракту мы были обязаны пожениться, чтобы связать наши родословные - функционально это был брак по договоренности с деловым уклоном.

Если это не звучит сексуально, то потому, что это так. В основном это неловко.

А еще опасно. С тех пор как мы сбежали из Земель Фейри в мой день рождения, на Одуванчиковом Троне воцарилась гнетущая тишина. Из общения со сверхъестественными существами я вынес одну вещь: если они молчат, это не значит, что они забыли или простили. Бессмертные хранят обиду, как никто другой.

Поэтому, несмотря на то что я делал все возможное, чтобы выполнить свою половину сделки, заключенную с матерью Эш, меня не покидало беспокойство о том, что планируют Доун и ее придворные, когда они неизбежно появятся, чтобы испортить мне день.