Четырнадцать лет. Страх за отца — тридцать один процент, если верить моему дару. Этот пацан не хотел, чтобы его папаша дрался насмерть с незнакомцем. Интересно, почему? Боялся, что отец проиграет? Или знал что-то, чего не знал я?

— Капитан Марек Ковальски, — назвал я своего представителя.

Марек шагнул вперёд. Лицо у него было каменное, но я видел, как напряглись желваки на скулах и как побелели костяшки пальцев на рукояти меча. Он кивнул чиновнику коротко, подтверждая согласие.

Чиновник записал всё аккуратным почерком, проверил написанное, потом поднял голову.

— Время проведения поединка?

Корсаков посмотрел на небо. Солнце едва поднялось над горизонтом, и облака ещё розовели от рассветного света. Красиво, если подумать. Хорошее утро, чтобы умереть.

— Полдень, — сказал он. — Дам щенку время помолиться и написать завещание.

Какая трогательная забота. Прямо слёзы наворачиваются.

— Принято, — чиновник поставил печать на документ. Звук получился глухой и окончательный, как стук крышки гроба. — Дуэль официально зарегистрирована. Да рассудит вас сталь и боги.

Он свернул бумаги и убрал их в папку с таким видом, будто только что закончил оформлять сделку на покупку коровы, а не смертный приговор для одного из участников.

Корсаков развернулся и пошёл к своим людям. Они расступились перед ним, и я видел их лица. Напряжённые, настороженные, но не удивлённые. Видимо, барон регулярно устраивал подобные представления, и они давно к такому привыкли.

Марек подошёл ко мне вплотную и заговорил тихо, одними губами:

— Наследник, вы видели, как он двигается?

— Видел.

— Он боец. Настоящий. Не знаю, сколько людей он убил, но много. Это видно по тому, как он держится, как переносит вес, как смотрит. — Марек помолчал. — Я могу занять ваше место. По правилам дуэлей представитель имеет право…

— И тогда все скажут, что Морн испугался и спрятался за спину своего телохранителя, — перебил я. — Нет, капитан. Это моя драка.

Марек стиснул зубы. Я видел, что он хочет возразить, но понимает, что я прав.

— Он сам настоял на дуэли насмерть, — сказал капитан после паузы. — Сам. Как будто только этого и ждал с самого начала. Загонял вас к этому решению, как охотник загоняет оленя на стрелков.

— Я знаю. Заметил.

— И с ним что-то не так, — Марек смотрел на Корсакова через двор, и в его глазах было выражение, которое я видел у него только перед боем с наёмниками Гильдии. — Чувствую всеми костями. Он не человек. Или не совсем человек.

Я промолчал, потому что думал о том же самом. Рычание, которое не должно вылезать из человеческой глотки. Движения, слишком плавные для такой туши. Клыки, слишком острые для обычных зубов. Запах, слишком звериный для человека. И мой дар, который отказывался его нормально читать.

Слишком много странностей. И ни одного объяснения.

Но отступать было поздно. Документы подписаны, печать стоит, свидетели присутствуют. Официальная дуэль насмерть, зарегистрированная по всем правилам имперского законодательства. Обратного пути нет.

Я посмотрел на Корсакова через двор. Он стоял в кругу своих людей и что-то говорил, раздавая указания короткими рублеными фразами. Один кивал, другой уже разворачивал коня к воротам, третий за чем-то полез в седельную сумку.

Рядом с ним стоял сын и что-то говорил, быстро и умоляюще, хватая отца за рукав. Корсаков отмахнулся от него, даже не повернув головы. Как от мухи.

Я попробовал активировать дар ещё раз. Может, теперь заработает?

Нет. Та же каша, те же ошибки, те же аномалии. Будто я пытался прочитать книгу сквозь водопад.

Корсаков поймал мой взгляд через двор и широко улыбнулся.

— Скоро увидимся, щенок, — сказал он негромко. Почти шёпотом.

И я услышал каждое слово. Чётко и ясно, будто он стоял рядом и говорил мне прямо в ухо. С такого расстояния это было невозможно. Человек физически не мог бы расслышать слова, сказанные вполголоса через тридцать метров.

Но я услышал.

И он знал, что я услышу. Хотел, чтобы я понял. Чтобы знал, с чем имею дело.

Чиновник тем временем аккуратно складывал бумаги в папку, проверяя печати и подписи в третий раз. Добросовестный человек. Наверное, и отчёты о моей смерти оформит так же аккуратно.

Я стоял посреди чужого двора, в чужой провинции, и смотрел на человека, который собирался меня убить через несколько часов. Человека, который двигался как зверь, рычал как зверь и, судя по всему, слышал как зверь.

И который выглядел так, будто уже выиграл эту дуэль.

Глава 7. Один шанс

Ворота захлопнулись с глухим стуком.

И вот тут до меня наконец дошло.

Я только что согласился на дуэль насмерть. С мужиком, который весит как два меня, двигается как большая кошка, рычит как зверь, и которого мой дар отказывается читать. С мужиком, который смотрел на меня так, будто уже видел мой труп и прикидывал, где именно бы его прикопать.