— Вы наследник дома Морнов, — начал он без предисловий, и голос звучал ровно, по-взрослому. — Пусть опальный, но всё равно Морн. Если мой отец вас убьёт — а он убьёт — ваш род не оставит это просто так. Будет расследование, давление, возможно война. Отец этого не понимает. Или ему плевать.

Мальчишка привык думать за двоих. Это читалось в каждом слове, в каждой интонации. Пока папа рычит и машет мечом, сын просчитывает последствия.

— Почему ты так уверен, что он победит? — спросил я.

Игорь замолчал. Несколько долгих секунд он просто смотрел на меня, будто решал, стоит ли говорить правду. Потом заговорил тише, почти шёпотом:

— Три года назад к отцу приехал человек из Свободных земель, из-за Урала. Странный тип — всегда пах травами и чем-то горелым. Каждый второй день они запирались в подвале на целый день и проводили там какие-то… эксперименты. Магические. Я слышал крики. Иногда — рычание. Иногда — вой, от которого собаки на дворе сходили с ума.

Мы с Мареком переглянулись. Весёленькая история для семейного ужина.

— И что в итоге?

— Отец изменился. — мрачно произнёс Игорь. — Стал сильнее. Быстрее. Но что-то в нём сломалось. Или проснулось. Хрен разберёшь. Просто… он стал другим. Не тем человеком, которого я помнил.

— Этот человек был магом? — спросил Марек.

— Не знаю. Отец называл его «мастер». Больше ничего. Тот уехал через год, забрав целый сундук золота. А отец с тех пор…

Игорь осёкся и покачал головой, будто решил, что и так сказал слишком много.

— Неважно. Просто откажитесь от дуэли и уезжайте. Пусть он заберёт Стрельцову. Эта женщина не стоит того, чтобы за неё гибли люди.

Я посмотрел на него внимательнее. Мальчишка пришёл сюда не по приказу отца — это точно. Пришёл сам, рискуя нарваться на серьёзные неприятности. Зачем? Чтобы спасти незнакомца? Или чтобы спасти отца от последствий?

— Ты знаешь что-то о ней? О Стрельцовой?

Игорь встретил мой взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на горькую усмешку взрослого человека, запертого в теле подростка.

— Вы спрашиваете, знаю ли я что-то о Стрельцовой? — он хмыкнул. — Знаю. Например, что у неё было три мужа. Три, наследник. Первый утонул на рыбалке, когда ей было девятнадцать. Второй упал с лошади и сломал шею через два года после свадьбы. Третий — Алексей, друг моего отца — погиб на охоте. Несчастный случай. Очень удобный несчастный случай, после которого она унаследовала все его земли.

Он сделал паузу, давая мне время переварить.

— Три мужа. Три смерти. Три наследства. И каждый раз она оказывалась единственной выгодоприобретательницей. Либо этой женщине фантастически не везёт с мужьями, либо…

Он не договорил, но и не нужно было.

— А твой отец? — спросил я. — Он тоже это знает?

— Отец? — Игорь криво усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, что хватило бы на десятерых. — Отец знает. Но отца это не останавливало. Он хотел её много лет. Ещё когда она была замужем за Алексеем. Я видел, как он на неё смотрел на пирах, как находил поводы оказаться рядом, как бесился, когда она выбрала друга, а не его.

Мальчишка говорил ровно, без эмоций.

— А когда Алексей погиб и она отказала отцу… в нём что-то окончательно сломалось. Он решил: если не может получить её живой, то получит мёртвой. А месть за друга — очень удобный предлог, чтобы не выглядеть отвергнутым ревнивцем.

Я смотрел на этого четырнадцатилетнего пацана и понимал, что он умнее большинства взрослых, которых я встречал. Видит ситуацию насквозь, анализирует, делает выводы. И при этом ни черта не может изменить, потому что его отец — абсолютно неуправляемый зверь.

Паршивая судьба для умного ребёнка.

— Так ты думаешь, что она действительно убила своих мужей? — спросил я.

Игорь пожал плечами.

— Я думаю, что в этой истории нет хороших людей, наследник. Только плохие и те, кто ещё не понял, во что вляпался. — Он посмотрел мне в глаза. — Угадайте, к какой категории относитесь вы.

— Я не могу отступить, — сказал я. — Документы подписаны. Свидетели есть. Если я сбегу сейчас — это конец репутации рода.

Игорь кивнул. Без удивления, без злости, без попытки переубедить. Просто принял к сведению, будто именно такого ответа и ждал с самого начала.

— Тогда удачи вам, господин Морн. Она вам понадобится.

Он развернулся и пошёл к воротам. Я быстро активировал дар и считал его эмоциональное состояние: страх за отца — тридцать один процент, страх перед отцом — двадцать восемь, усталость — двадцать четыре, надежда — семнадцать.

Надежда? На что он надеется? На то, что я передумаю? Или на что-то совсем другое — например, что его папаша наконец получит по заслугам?

У ворот Игорь обернулся и посмотрел на меня через двор. В глазах читалось что-то вроде сожаления. Потом мотнул головой, будто отгоняя ненужные мысли, и исчез за воротами.

Марек дождался, пока створки закроются, и тихо выругался.