— Нам нужно наверх, — процедил я. Мой дракон беспокойно заерзал при мысли, что Эмми там одна, и мы не можем ей помочь.

Я и так уже балансировал на грани, убеждая своего зверя поделиться нашей энергией — только ради Келлана мы вообще могли отдать свою драгоценную силу. Силу, которая восстановится через несколько дней, но когда дело доходит до обладания чем-либо, драконы становятся непревзойденными собственниками. И я, и мой зверь.

— Что там происходит? — спросил Хантер, когда до нас донеслись приглушенные крики. Он метнул взгляд на ведьму. — У тебя две секунды, чтобы закончить. Эмми нужна наша помощь.

Сердцебиение и дыхание омеги были учащенными, но смертельной опасности не было. Пока.

— Она держится, — сказал я им. — Поторопитесь и закончите заклинание, потому что, мне кажется, Келлан… очнулся.

Финли едва не свернул себе шею, так резко он обернулся к лестнице. Отчаянная потребность увидеть брата исказила его лицо.

— Если он очнулся, это может быть наш единственный шанс сказать…

Его голос сорвался, и он не смог закончить. «Прощай».

Все внимание Джулс было сосредоточено на заклинании, которое она плела. В центре пентаграммы на доске, которую она носила с собой специально для ритуалов, сгущался видимый свет. Наша энергия была заключена в этом магическом ядре, защищенная от чужого влияния или кражи.

— Почти готово, — наконец пробормотала она с явным раздражением на лице. Когда все это закончится, от наших некогда легких отношений с ней ничего не останется. Мы уже исчерпали весь кредит доверия. Не то чтобы меня это хоть сколько-нибудь волновало.

Пересчитать оборотней, которых мне было бы жаль больше не увидеть, можно было по пальцам одной руки.

Моя стая.

Все остальные были для меня настолько незначительны, что я даже не утруждал себя слежкой за ними через камеры наблюдения или их банковские счета. За исключением стаи Роджерс, конечно. Эти ублюдки были под абсолютным наблюдением, чтобы я точно знал, что потребуется, чтобы избавить мир от их существования.

— Готово! — объявила Джулс секундой позже, притягивая к себе шар энергии, теперь освобожденный от доски. — Вы трое очень сильны. Я едва зачерпнула вашей энергии, а заклинание уже на пределе своих возможностей.

— Почему мы не попробовали это раньше? — В голосе Хантера без всяких усилий сквозили раздражение и властность.

Джулс одарила его насмешливым взглядом.

— Вы и так уже достаточно на меня давили, чтобы я создала это контрзаклятие. Все мои мысли и силы уходили на это. Не говоря уже о том, что это рискованная затея. Нельзя делиться силой в квинтете, но это может укрепить Келлана на достаточное время, чтобы запустить его собственную силу альфы. Есть небольшая надежда…

Я сорвался с места, не дослушав ее, и взлетел по лестнице, перескакивая через четыре ступеньки, чтобы добраться до второго этажа и комнаты Келлана. В коридоре запах крови стал сильнее, и дело было не в панике, но в спальню я ворвался так, словно пробивался сквозь вражеский отряд.

Запах рвоты смешивался с запахом крови, но я проигнорировал все это, сосредоточившись на паре на кровати. Эмми была без сознания, она сидела верхом на Келлане, уткнувшись лицом в его шею. Я осторожно снял ее со своего брата по стае, заметив глубокие следы от укусов, которые теперь были у них обоих.

Келлан не спал. Его глаза были широко открыты, а челюсть все еще частично трансформирована. Когда его зверь отступил, исчезая с его лица, он произнес:

— Твою ж мать.

Я был почти ошеломлен тем, насколько сильным он стал. Его энергии теперь было достаточно, чтобы запитать контрзаклятие и уничтожить чужую магию.

— Какого черта произошло? — прорычал Хантер, врываясь в комнату, словно стихийное бедствие. — Что с Эмми?

— Они создали связь, — коротко ответил я, прижимая крошечную омегу к груди и сосредоточившись на Келлане, отмечая произошедшие в нем перемены. — Это каким-то образом укрепило его, и теперь он вот-вот уничтожит заклятия.

Светлые пряди волос Келлана вспыхнули, когда из него хлынула мощная волна энергии, настолько сильная, что Хантер отступил на шаг. Магия легко обогнула мою драконью защиту, не в силах коснуться меня, но я все равно повернулся, чтобы заслонить Эмми в своих руках.

— Что случилось со Снежной Королевой? — спросил Финли, и мне показалось, я уловил в его голосе нотку беспокойства, которую он тут же скрыл за хмурым выражением лица. — Создание связи обычно не лишает сознания, верно?

Снежная Королева. Он называл ее так, чтобы напомнить всем нам, что она холодна и бесчувственна. Мое прозвище для нее технически можно было отнести к той же категории, но для меня оно означало обратное. Снег превращает мир в сказочную страну красоты. Свежую и чистую.

Как белизна ее волчьей шкуры и чистота ее души.

Слишком, черт возьми, чистую для моей тьмы.

И все же я не мог найти в себе сил выпустить ее из своих рук, какими бы разрушительными мы с моим драконом для нее ни были.