— У тебя вкус сладкого отчаяния, — пробормотал он мне на ухо. — Когда я вижу, как ты плачешь, мне хочется уничтожить саму ткань мироздания. — Он снова провел языком по моей щеке, и, несмотря на ситуацию, мое тело откликнулось так, словно он коснулся меня гораздо интимнее. — Перестань плакать, Эмми. Келлан не захочет упустить возможность попробовать тебя на вкус, маленькая омега. Он будет бороться за тебя.

Слэйд и Хантер так потрясли меня, что неудержимые слезы прекратились, и я нашла в себе силы собраться, готовая сражаться рядом с Келланом.

— Опусти меня, — сказала я с решительным кивком. — Сейчас главное — Келлан.

На этот раз Хантер без споров поставил меня на ноги, но остался рядом.

— Всем отойти как минимум на метр, — предупредила Джулс, пододвигая свое магическое снаряжение ближе к нашему избраннику. — Мне нельзя мешать.

Она начала рисовать углем пентакль на груди Келлана, а затем расставила белые и фиолетовые свечи вокруг пятиконечной звезды. Внутрь круга она положила пучок трав и несколько крошечных костей, скорее всего, маленькой птицы или грызуна. Свечи были соединены темной, мерцающей нитью, и, хотя я понятия не имела, что это за материал, он был прошит золотом. Когда нить закрепили, соединив все пять вершин пентакля, золото вспыхнуло так ярко, что на него стало больно смотреть.

Свечи зажглись по щелчку ее пальцев; комнату наполнил запах серы, лаванды и ладана, почти ошеломляющий своей интенсивностью. Через открытую дверь потянуло прохладным ветерком, и я ожидала, что он развеет аромат свечей, но тот лишь усилился. И стало жарче. Так, что мы оказались словно в магической сауне.

Со следующим порывом ветра в комнату вплыли три ведьмы: мужчина и две женщины. Они были разного роста и с разным цветом кожи, но от всех исходил тот же горьковатый, неземной запах магии. Запах тех, кто баловался энергией, недоступной всем остальным.

— Быстрее, — рявкнула Джулс, и жар усилился, когда она провела рукой над пентаклем. — Мне нужно, чтобы вы присоединились и немедленно усилили заклинание.

Ведьмы сцепили руки с резким щелчком, словно оттачивали это движение до идеальной синхронности. Они начали читать заклинание на другом языке, тихо и неразборчиво. Если мои скудные познания о магическом сообществе были верны, большинство заклинаний требовали древнего диалекта латыни.

Жар усиливался по мере того, как их песнопения становились громче, и если бы не крепкая спина Хантера, меня бы сбило с ног порывами ветра. В этой магии была тяжесть, она давила на нас, напоминая, что мы всего лишь смертные, которым позволено существовать в этом мире. Магия была вечна, а мы — лишь мгновения в жизни.

Песнопение достигло своего пика, и когда затихла последняя нота, они резко развели руки, и Джулс сжала в ладони большой, богато украшенный кинжал. Инстинкт заставил меня дернуться вперед — меня встревожило, что она держит оружие так близко к Келлану, — но не ему было суждено оказаться под острым лезвием.

Кинжал вонзился в ладонь Джулс, которую она держала над пентаклем и грудью Келлана. Упало ровно восемь капель, и когда они зашипели на его коже, я затаила дыхание.

Вот оно. Момент, когда заклинание подействует.

Именно сейчас мы узнаем, достаточно ли он силен, чтобы принять контрзаклятие и уничтожить магию, державшую его в заложниках. Ведьмы молчали, их глаза были закрыты в течение многих напряженных секунд, и мне пришлось втянуть в себя горячий, пряный воздух… Обморок Келлану не поможет.

Джулс взмахнула рукой над свечами, и пламя погасло.

— Следующий час — решающий, — сказала она, встретившись взглядом с Хантером. На ее лбу выступила тонкая пленка пота, и она слегка задыхалась. — Я провожу остальных и вернусь, чтобы помочь тебе дежурить.

Ведьмы повернулись, чтобы уйти так же тихо, как и появились, и я поспешно добавила:

— Спасибо, что предложили свою энергию и магию, чтобы спасти нашего соратника. Мы это ценим.

Грудь Хантера шевельнулась у меня за спиной, и я услышала, как в ответ зарычал его волк. Упс. Неужели я только что непреднамеренно перешла черту и подорвала авторитет самодовольного альфы?

— Да, мы вам благодарны, — наконец сказал он, и я снова расслабилась. — Я распоряжусь, чтобы наши бухгалтеры сегодня же перевели обычную плату за такую работу.

Я никогда не слышала упоминаний о деньгах, но Хантер знал, как все это устроено. Все трое уважительно кивнули и вышли из комнаты.

Вместе с ведьмами исчезли и гнетущая магия, и запах тухлых яиц, и я была рада, что они ушли. Я не любила ни незнакомцев, ни магию, а они были худшим сочетанием и того, и другого.

— Ты чувствуешь какие-нибудь изменения в Келе? — спросила я, не зная, можно ли нам теперь к нему подходить.

Слэйд подошел к кровати и опустил руку прямо на грудь брата, размазав пентакль.

— Внутри него идет битва. Две магии воюют, и я не могу сказать, какая из них сильнее.