— Я это понимаю, — кивнул архидьякон. — И многие понимают. Но после казни Стилихона говорить об этом небезопасно. Я-то не боюсь, я священник. Но в Равенне ты не найдешь никого, кто станет обсуждать это с тобой всерьез. Подумают, ты доносчик. Августу Плацидию за это недолюбливают. Она ведь вдова рекса Атаульфа. Ее всегда окружают знатные готы.

— Вот оно ка-ак… — задумался Марк. — Спасибо за науку, святой отец. Пойду. Сделайте милость, дайте приказ отцу-казначею. Пусть инструмент для альбанской виллы оплатит. Волов и пресс, так и быть, пока не прошу.

— Иди, — махнул рукой архидьякон. — Посмотрю твою реляцию. Если там немного, дозволю. Ты и так едва стройки церкви не остановил. На два имения столько золота спустил, что можно еще один Латеранский дворец построить.

— Почтительно прошу меня простить. Но не спустил, а в дело вложил, святой отец, — поправил его Марк. — То золото сторицей вернется. Что толку от простого металла? Его есть нельзя. А коров и коз можно.

— Да знаю я! Иди уже. Дьяконы благословляют тебя. Два раза в неделю теперь твою марциану выдают вместо ежедневного хлеба. Лентяи этакие! Ну ничего, я им найду занятие.

Марк поклонился и вышел, размышляя об услышанном. Идея союза с варварами витает в воздухе, но пока антиварварская партия настолько сильна, что даже сокрушила Стилихона и казнила его жену. А она была племянницей императора, на минуточку. А потом они вырезали семьи собственных воинов-федератов, после чего Рим пал.

— Дебилы… — Марк не стал продолжать известную фразу. — Кто же теперь к вам пойдет? Кто согласится селиться среди римлян? Варвары запомнили эту резню. А напыщенные сенаторы получили в награду за глупость королевство готов в Аквитании, бургундов на Рейне и свевов в Испании… Да что же мне делать с этой полумертвой империей? Я ведь молод. Если малярия в могилу не сведет, до дружеского визита вандалов точно доживу. И тогда конец всему, что я делаю сейчас.

***

В Риме нет обычая давать названия лавкам. Не было здесь и привычных магазинов с полками, как не было ценников. Марк снял пустующую таберну на форуме Траяна и посадил туда семью торговцев из Лугдунума. Он давно хотел это сделать, но все подходящего человека не было. Как говорил один его знакомый в прошлой жизни: как только мне попадается нормальный водитель, я тут же покупаю новую фуру. За полторы тысячи лет люди изменились мало, а потому лавка «Gaudia Feminea», «Женские радости», открылась гораздо позже, чем Марк этого хотел. К ужасу торговца, продавцами хозяин сделал жену и дочерей, а его самого назначил на должность Institor (2) и поручил снабжение.

Лавка огромная, из трех помещений. И, в отличие от многих других, здесь есть все — от тканей до аравийских ароматов. Но не они составляли основной ассортимент. Главным товаром здесь стали безделушки, от числа которых разбегались глаза. Женские сумочки, от крошечных до огромных, кошельки, гребни, зеркальца в красивой оправе, шкатулки, зонты, веера из слоновой кости и страусиных перьев. Марк ввел в ассортимент и мыло, но понимания не встретил. Мылом пользовались ремесленники после грязной работы, а приличные люди шли в термы, где мазались маслом и счищали грязь стригелем.

Отдельную комнатку занимала примерочная с дамским бельем. Марк после недель мучений получил нечто, слегка похожее на бюстгальтер. И теперь он возлагал на этот товар немалые надежды. По крайней мере, мать и Зоя, ставшие фокус-группой, новинку опробовали и признали ее годной. Правда, первый десяток образцов забраковали. Сказали, что натирает.

— Да как же это, хозяин? — угрюмо сопел Модест, беглый лавочник из Аргентората. — Я столько лет тканями торговал. Неужто мне с таким товаром не справиться!

— Ты нужного обхождения не знаешь, — отмахнулся Марк. — Матрона или девушка не станет перед тобой раздеваться. И сокровенным с тобой не поделится. А с другой женщиной поделится. Это важно, если хочешь, чтобы покупатель возвращался. Жена твоя — женщина воспитанная и добрая. Ей сердце откроют. Она и посоветует, и нужный товар подберет. А ты с мастерами работай. Товар меняй все время. Думаешь, бабы любят, чтобы у них такой же веер был, как у соседки?

— А разве нет? — захлопал глазами лавочник.

— Спроси у жены.

— Олимпиада, душа моя! — повернулся торговец к супруге. — А как женщине лучше? Чтобы у нее одной какая-то вещь была? Или чтобы как у всех?

— Конечно, чтобы у нее одной, — решительно кивнула его жена. — За такое она даже приплатит.

Олимпиада немолода, весьма заурядна внешне, но удивительно приятна в общении. Две дочери очень похожи на нее. Марк не один месяц искал такую семью, просеяв сотни беженцев. Толковый, разворотливый муж и обаятельная жена. То, что нужно для дамского магазина.

— Я понял, хозяин, — признал поражение торговец. — Не повторяемся. Маленькие партии, быстрая смена товара. Все заказываем в Субуре, иначе всякая сволочь будет таким же торговать.

— Молодец! — хлопнул его по плечу Марк. — Сначала получаете четверть, а когда отдаете все вложенное в товар, ваша половина. Доволен?