— Потому что у остальных есть свои дела. Свои войны, свои проекты, свои проблемы. Корпорации существуют рядом друг с другом десятилетиями и даже столетиями. Они конкурируют, кусаются, иногда отбирают рынки, но полноценная война обходится слишком дорого. Пока сосед здоров, проще с ним договориться. Но стоит ему серьёзно ослабнуть, и желающие откусить кусок найдутся мгновенно.

— Примерно поняла, — Мария прикрыла глаза, переваривая услышанное. — Как всё просто и сложно одновременно.

Она ещё немного подумала, затем встряхнула волосами и неожиданно спросила.

— Но в чём вообще смысл? У каждой семьи из первой сотни денег уже хватит на несколько жизней вперёд. Зачем они продолжают враждовать, строить новые компании, интриговать и пытаться заработать ещё больше?

— Смысл в самой игре, — пожал плечами я, отправляя окурок в пепельницу. — Человек редко хочет просто быть богатым. Ему хочется быть богаче остальных. Думаю, для девяти из десяти очень состоятельных людей этого уже достаточно.

Мария тут же зацепилась за цифру.

— А десятый?

— Хочет изменить мир. Стать легендой. Добраться до уровня, которого прежде никто не достигал. А когда деньги, влияние и конкуренты перестают быть препятствием, остаётся только один настоящий противник.

Она задумалась буквально на мгновение.

— Время.

— Верно. Через какое-то время даже достижения гения начинают блекнуть. Одного человека будут помнить десять лет, другого сто. Кого-то тысячу. Но время всё равно побеждает.

Мария выглядела так, будто вместо рабочего дня только что пробежала стометровку. Туфли всё ещё валялись возле кресла, волосы слегка растрепались, усталость никуда не исчезла, но глаза сияли. Разговор ей явно нравился.

— Но тогда в чём смысл? — спросила она. — В этой игре ведь всё равно невозможно победить.

— Ещё спроси, в чём смысл жизни, — иронично ответил я.

Мария задумалась.

Причём совершенно серьёзно.

— А ведь жизнь тоже игра, в которой ты гарантированно проигрываешь.

Она даже немного сникла от собственного вывода.

— Смотря что считать проигрышем.

— Как ни посмотри, смерть есть смерть, — скептически заметила Мария.

Я усмехнулся.

— Ты путаешь мягкое с тёплым. Смерть - это факт. Проигрыш - это зачастую выбор.

Глава 7

Эстелла прилетела утренним рейсом.

Матео с Беллой не могли усидеть на месте. Парень сбегал к проходной, возвращался, утыкался в монитор и вскоре исчезал снова. Толку от такой работы не было никакого, поэтому я отпустил его в аэропорт вместе с Беллой, пусть встречают.

Вернулись они ближе к полудню.

О прибытии я узнал по громкому, корсиканскому говору с узнаваемым акцентом. Эстелла здоровалась со всеми, кто попадался ей на пути, а попадались ей, судя по нарастающему оживлению, целые отделы.

Я спустился сам.

Она стояла посреди холла в дорожном платье, с двумя сумками. Рядом топтался Матео с чемоданом, Белла висела у матери на локте и отпускать её, похоже, не планировала. От сумок тянуло корицей и тёплой сдобой, и на этот запах со всех сторон стягивались сотрудники, честно изображая, что шли мимо по делам.

– Сеньор Виктор!

Эстелла всплеснула руками и двинулась навстречу. Обняла по-матерински, от души, так что в спине у меня что-то хрустнуло. Потом отстранилась, взяла за плечи и осмотрела придирчиво, по-хозяйски.

– Похудели, – она покачала головой. – Щёки впали. Чем вы тут питаетесь?

– Тем, что привозят из доставок, – честно признался я.

– Из доставок, – повторила Эстелла тоном, каким говорят о вредителях на огороде. – Понятно всё с вами.

Она развернулась к сыну. Матео мгновенно вжал голову в плечи.

– А с тобой у нас будет отдельный разговор, – пообещала она, ткнув пальцем в синие тени под его глазами. – Вечером. Дома.

– Мам…

– Вечером, – отрезала Эстелла и тут же снова расцвела. – А это к чаю. Пекла перед вылетом.

Сумки перекочевали на стойку и опустели за считанные минуты. Пироги с айвой разошлись по отделам, охране досталась своя доля раньше всех, и новую гостью там мгновенно зауважали.

Кабинет не понадобился. Эстелла отказалась подниматься, отмахнулась от предложенного кофе и перешла к делу прямо на месте.

– Сеньор Виктор, у меня просьба, – она сложила руки на животе. – Раз я тут, то возьмусь за питание всех, кто тут работает, но мне нужна кухня.

– Квартиру вам уже подбирают, плита там…

– Не дома, – перебила Эстелла. – Здесь. У вас тут сколько народу? И все едят из лотков. Я видела у входа, храни Дева их животы, потому что больше их хранить некому. Разве это еда? Молодёжь сидит по ночам и портит желудки. Дайте мне плиту и стены, остальное я сделаю сама.

Возражать я не собирался.

О собственной столовой я подумывал с тех пор, как штат перевалил за три десятка. Привозные обеды приезжали вовремя, но наводили тоску. А тут ко мне сам приехал человек, при котором каждый прием пищи в Корсе становился событием дня.