Также я заказал и установил зеркала. Ростовые, в строгой темной раме, с гравировкой внизу "Идеальные незнакомцы" и с фирменным значком Виды в уголке. По одному в каждое фойе кинотеатра, где крутили фильм.

Эскиз заказа вначале перехватила Белла.

Она поднялась ко мне в кабинет с листом в руках и обиженно свела брови.

– Сеньор Виктор, я могла бы поработать над афишей. Сделать её красивой, яркой. А вы выбрали просто зеркало.

– Не просто зеркало, – поправил я. – Подумай сама. Человек приходит в кино, видит в фойе свое отражение и название фильма. Что он сделает?

Белла нахмурилась, прикидывая.

– Поправит прическу?

– Сначала прическу, – согласился я. – А потом достанет Вифон и сфотографируется. Девушки так точно. Снимок вместе с гравировкой уйдёт в Виду, его увидят друзья, кто-нибудь повторит. Никакая афиша не заставит людей рекламировать фильм добровольно, а собственное отражение в красивой раме заставит. Мы получаем охват и не заплатим за него ни песо.

Белла смотрела на эскиз уже другими глазами.

– Хитро, – признала она. – Но я могу чем-то помочь?

– Разумеется, – пообещал я. – Кое-что для тебя есть. Нужна серия стикеров по фильму. Штук восемь, с героями за столом, с телефонами, с их маленькими секретами. Успеешь до вечера?

– Стикеры? – Белла оживилась мгновенно. – Конечно успею!

– Вот как это будет работать. На каждом билете печатается уникальный номер. Зритель вводит его у себя в профиле и забирает набор. Бесплатно, но только с билетом.

– То есть чтобы их получить, придется идти в кино, – сообразила Белла.

– Именно. А затем ими будут перебрасываться в переписке, и каждый превратится в маленькую афишу. Твою, между прочим.

Последний довод решил всё. Белла унеслась к себе, на ходу прикидывая как лучше нарисовать героев, и до вечера я её не видел.

На исходе дня я подвёл итог. Камеры куплены и уже висят, владельцы залов подписаны, трюк с экраном обкатан на мне, зеркала установлены, стикеры почти готовы, и появятся в Виде завтра. Кампания, на которую студийные маркетологи запросили бы огромный бюджет и месяцы организации, уложилась в один рабочий день.

Максимо я решил пока не звонить. Пусть узнает о шумихе вокруг собственного фильма из ленты, вместе со всей страной.

Реклама вышла в залы.

Первые отклики посыпались к вечеру, а затем усилились, как лавина. Аттракцион срабатывал идеально: зал темнел, бежали чужие трейлеры, потом резко включался свет, и зал обнаруживал себя на большом полотне. Дальше публика уже не смотрела, а участвовала. Люди тянулись за Вифонами, снимали происходящее, соседей, самих себя, и всё это немедленно утекало в сеть.

К обеду лента запестрела хэштегами "идеальные незнакомцы". Посты множились быстрее, чем модерация успевала их просматривать. Одни клялись, что отыскали себя в записи с соседнего сеанса. Другие спорили, как сделан фокус и кто за ним стоит. Но самое главное, люди совершенно не понимали, что за фильм. А то что это фильм, было очевидно. Догадки строились самые разные, хоррор, триллер, боевик про шпионов. Но никто не приблизился к сути.

Сводку по цифрам Мария положила мне на стол после обеда. Два миллиона учётных записей, больше миллиона человек заходят в Виду ежедневно, и всей этой аудитории крутилиь ролики о фильме.

Отдельное удовольствие доставлял Семвик. Фотографии от зеркал утекали и туда: девушки позировали в фойе, гравировка и синий значок исправно попадали в кадр, и чужая площадка добросовестно показывала мою рекламу собственной аудитории. Отец не жалел денег на продвижение своей сети, а его пользователи бесплатно разносили мою. В этом раскладе было что-то справедливое.

Крупные новостные разделы до вечера держали паузу. Солидные редакции не любят писать о том, чего не понимают, им сперва требуется найти эксперта и получить комментарий. Зато к закату следующего дня в сети появились первые заметки. "Загадка кинозалов", "Герои собственного фильма", "Перформанс или пустышка", "Гениальный маркетинг захвативший город" заголовки один другого провокационнее. Я пробежал пару текстов и остался доволен.

Завтра это напечатают на бумаге. Газетам нужны продающие темы.

Ближе к девяти ко мне приехал Максимо.

Выглядел он неважно. Пиджак нараспашку, под глазами усталость. Он поздоровался, покосился на телевизор в углу кабинета и попросил включить кабельный канал.

Вели репортаж от главного зала торжеств столицы. Перед входом расстелили ковровую дорожку, вдоль неё выставили ограждения, и между ними неторопливо двигались люди, чьи лица вся страна знала по афишам и журналам. Все в дорогих платьях и костюмах. Каждый хотел похвастаться, своим идеальным вкусом в одежде или устроить провокацию, нарядившись в странные наряды. Внутрь пускали только аккредитованную прессу, зевак оттеснили на другую сторону улицы, и полиция следила, чтобы никто не поднимал камер. Даже сквозь телетрансляцию картинка выглядела стерильной, ни одного случайного человека в кадре.