– Приём накануне "Моралеса", – пояснил Максимо, не отрываясь от происходящего. – Завтра объявят программу. Список давно известен половине города, но традиция есть традиция.

– Тебя там нет, – догадался я.

– Меня там нет, – подтвердил он и тяжело опустился в кресло. – Кажется, студия победила.

Голос у него сел. Две недели без сна ради монтажа, готовая картина на руках, и вся эта работа упиралась теперь в оцепление у ковровой дорожки.

Я ещё немного посмотрел на трансляцию. На пустую улицу за ограждениями, на горожан, которым запретили фотографировать праздник, устроенный казалось бы, ради них. Индустрия отгородилась от собственного зрителя и называла это торжеством кино.

В голову пришла отличная идея.

– А давай устроим свой фестиваль.

Максимо несколько секунд переваривал услышанное.

– Свой фестиваль? – переспросил он. – Виктор, такие вещи готовят год. Жюри, программа, комитеты… Ты не понимаешь, сколько это занимает времени!

– Забудь про жюри, – отмахнулся я. – Нам не нужен конкурс, у нас премьера фильма. Красная дорожка, звёзды, показ. Всё, чем сегодня хвастался "Моралес", только к нам сможет прийти любой желающий.

Максимо медленно выпрямился в кресле.

– Прямо у кинотеатра?

– Прямо у кинотеатра. Очередной сеанс, обычные билеты. Артисты приезжают, идут по дорожке и машут людям. С меня реклама, с тебя дорожка и состав. Соберёшь всех до завтра?

– После сегодняшнего? – Максимо коротко хохотнул, и усталость слетела с него на глазах. – Сами приедут. Половина обижена на "Моралес" не меньше моего.

Ушёл он задумчивым, на ходу перечисляя, кому позвонит первым.

Слух мы запустили сразу. Никаких официальных объявлений, просто утечка: завтра вечером в кинотеатр на улице Альваро приедет вся съёмочная группа "Идеальных незнакомцев", вместе с режиссёром. Уже к утру запись гуляла по всей Виде, и никто ее не спешил опровергать.

К кинотеатру мы подъезжали к назначенному времени.

В салоне смешивались духи обеих моих спутниц, лёгкие у Катрин и сладковатые у Карлы. Девушки сидели по бокам от меня и обсуждали чужие наряды, не стесняясь выражений.

– Квартал перекрыт, – Хавьер глянул в зеркало заднего вида. – Народу много.

За поворотом выяснилось, что он поскромничал.

Улицу перед входом заливал свет прожекторов, и вся она была заполнена людьми. Тысяча человек, не меньше. Публика стояла вдоль барьеров в несколько рядов, самые ловкие забрались на подоконники соседних домов, девушки сидели на плечах своих спутников. Нанятая охрана держала проход свободным, но никого не гнала. Снимать не запрещалось, наоборот, над головами покачивался лес поднятых телефонов.

Артисты прибывали один за другим. Исполнитель главной роли вышел из машины, поднял руку, и его имя тут же принялись скандировать. Пожилая актриса из состава направилась к барьеру и подписывала все, что ей протягивали. Билеты, программки, чью-то ладонь. Какой-то парень просунул через ограждение свой Вифон, и маркер оставил размашистую роспись на крышке аппарата. Владелец вскинул трофей над головой с гордостью победителя.

Хорошо, что не случилось давки. Люди смеялись, окликали любимцев по именам, тянулись за совместными снимками, и звёзды охотно наклонялись к чужим камерам.

Подошла наша очередь. Я выбрался из машины, подал руку сначала Катрин, затем Карле, и по глазам толпы понял, что этот кадр разлетится по сотне лент. Мы двинулись ко входу втроём, я посередине, актрисы по бокам. Улица взорвалась криками и вспышками.

Шагая под этот шум, я прикидывал масштаб происходящего. Каждый человек за ограждением снимал, и каждый снимок ещё до конца сеанса будет в сети. Ролики, фотографии, восторженные посты, всё с меткой фильма и всё внутри Виды.

Какие завтра выйдут статьи, я примерно представлял. Газетчикам будет достаточно уже того, что Виктор дэ Фуэго прибыл в компании двух актрис.

До дверей оставалось шагов десять, когда из общего потока гостей нам наперерез вышел мужчина с большим букетом красных роз.

Я оценил его машинально, по привычке. Высокий, выше меня на полголовы, широкоплечий, явно ходит в спортзал, темная шевелюра уложена идеально. Тяжёлая челюсть с ямочкой на подбородке, костюм явно шит по фигуре и стоит как хороший автомобиль. Таких мужчин обычно рисуют на плакатах.

И смотрел он только на Карлу.

Она остановилась на полушаге. Отработанная улыбка для публики сползла с её лица, уступив место растерянности.

– Я думала, ты в Америке, Генри…

– Отец отправил меня сюда, не сказать, что я был против. – Он взял её ладонь и не спешил выпускать. Говорил тепло, глядя ей в глаза. – Мы открываем офис, я возглавлю направление.

Я стоял в шаге и ждал, пока меня представят. Но меня никто представлять не спешил. Катрин наблюдала за сценой молча, чуть склонив голову.

– Но зачем ты пришел сюда? – тихо произнесла Карла.