Ведёт к балконам, сырая прохлада бьёт в лицо, только оказываемся на воздухе. Покрываюсь мурашками, зябко обхватив плечи. Дышим и молчим. Продолжает колотить нещадно, разносит меня в пух и прах. Прямо сейчас оставьте нас наедине, необходимо расставить точки, это какой-то пик беснования. Взгляд холодных, беспощадных глаз и я в адовом котле варюсь. Не может больше продолжаться, не выживу. А что со мной будет, если вообще не видеть? Сдохну от тоски, перестанут раскрываться лёгкие, мир станет отравлен, будет медленно убивать, день за днём, мучительно и жестоко.

Как вернуться? Как смотреть на великолепную парочку и не умирать мысленно. Горю заживо, меня так и не потушили, сжимаю зубы не кричать в голос. Пристрелите - это агония.

Не о том, совершенно. Юля ты должна бежать, вот о чём надо. Снова надо, снова должна. Даже себе. Вдох, выдох, вдох, выдох. Бежать и сдохнуть от изнуряющей тоски голодающего организма. Сейчас, если бы дали пару минут сейчас, готова к откровенному излитию души. В глаза, чтобы видеть и понимать, чего хочет и что было тогда, когда я совсем не знала куда влезла и летела на крыльях, опьянённая острыми эмоциями.

Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Холодный воздух терзает лёгкие, слишком резко вдыхаю через приоткрытые губы.

- Максимум час и мы уезжаем, - выговариваю не твёрдо.

Первая стремлюсь вернуться, совершенно не готовая. Но когда нет выбора, все системы срабатывают быстрее. Тим подхватывает локоть и направляет. Удивляюсь, но я держусь, отметая мысли раз за разом, иначе размажут о пол при всех. Раздираю, умертвляю желание взглянуть на него хотя бы мельком, игнорирую пульсирующее в районе желудка. Бьётся, ощутимо, тяжело, ударяя волнами по всем органам близ находящимся, словно у меня второе сердце.

Тим боится краха, меньше часу провели в аду и откланялись. Разговаривает буднично, притворяется, что мы всё ещё пара, команда, любимые. Чаще обращается ласково, с участием, касается то тут, то там. Для кого изображает больше, для себя или для них всех, вроде ушли, спектакль окончен. По дороге домой заваливает вопросами, пытается вывести хоть на какой-нибудь диалог, улыбается. Отвечаю односложно или вообще игнорирую. Я вижу прекрасное настроение и не понимаю его. Куда мне... Жизнь налаживается, компания теперь собственность Тимофея. Вступил в права наследования, при этом на своих условиях во всех смыслах, снова в семье, опять на своих условиях. Доволен, счастлив. А как же я?

- Ты сегодня очень красивая. Не совсем похожа на мою Юлю, но я сражён. Да и не только я, - не вижу, чувствую как ласкает взглядом.

Настрой мне не нравится. Тим, не смей ко мне даже прикасаться с подобным посылом, не смей.

- Твоя Юля умерла, - изрекаю загробно.

По-другому просто не получается, я полна негатива, через края льются мои страдания. Отравлена чернотой, ничего светлого во мне не осталось, совершенно.

- Юль, - звучит с упрёком.

Кто сражён мною? Аристарх? Сомневаюсь, идёт к очередной цели, добивается любыми путями.

Поднимаемся, у двери Тим продолжает нести, то, что не кстати. Раздражает затянувшийся сериал, сейчас же выключить.

- Я убила вечер на ужин, - перебиваю.

- Ну, прости, так вышло, решил в последний момент. Обедать заеду, разогреем, обязательно заеду. Юль, не будь букой, - приобнимает, как делал это раньше.

Снова на пороге застреваем. Глаза в глаза.

- Что ты хочешь от меня?! Улыбаться?! Радоваться жизни, которой нет?! - кричу.

Эхом голос разносится по подъезду.

Вталкивает внутрь, отгородил шумоизоляцией двери.

- Юль...

- Я ненавижу собственное имя! Не произноси! Я вас всех ненавижу.

Хватает, пытается обнять, борюсь на исходе сил.

- Убери от меня руки и никогда не трогай! - ору, срывая голос.

Дышать больно, лёгкие рвёт на части.

- Буду делать всё, что захочу, - настроение резко поменялось, нависает угрожающе. - Ты, моя собственность, - рычит.

Задыхаюсь от возмущения, хватая ртом воздух. Слов правильных подобрать никак.

- Больной! Я живой человек, свободный, я не раб, не вещь. Слышишь?! Могу уйти, когда вздумается, - совсем охрипла.

Хочу прямо сейчас уйти.

- Успокойся, - холодно бросает, приказывает.

- Снова успокойся, заткнись, улыбайся! Вы сломали во мне всё, что там было! - бью себе в грудь. - Как я должна улыбаться?!

Рывком к себе, сжимает крепко, сил отбиваться нету, вырываются хрипы из меня.

- Это истерика...

- Последние пол года истерика, если не заметил. Хотя, что ты можешь заметить...

Вырвалась, убрала растрепанные волосы с лица. Связки надорвала, саднит горло. Не ожидала, совершенно. Даже не сразу поняла, что это было. Перед глазами поплыло, половина лица онемела, во рту ощутим вкус крови. Прижала пальцы к губам. На секунду прикрыла глаза и только потом взглянула на него. Ударил...

Переварил, сопоставил и ударил. Мериемся взглядами, глаза полыхают злобой, но не огнём оборотного. Плевать, не боюсь, тормоза отказали.