— Мой брат был вами весьма очарован. Он наводил о вас справки, но дела вынудили его уехать прежде, чем он смог официально поговорить с вашим отцом. — Агата вздохнула. — А вскоре после этого началась война.

Розали посмотрела на нее широко раскрытыми глазами.

— Почему вы написали мне сейчас?

Агата многозначительно взглянула на нее.

— К этому моменту вы уже должны знать, что мой брат все еще среди нас. Я могу лишь предположить, что это потому, что он оставил незавершенным нечто жизненно важное.

— Прошу прощения, но я не понимаю.

Агата поставила чашку и обратила на Розали все свое внимание.

— Мой брат намеревался просить вашей руки. Вы стали бы герцогиней Келлингсуорт, и все это принадлежало бы вам. В сложившихся же обстоятельствах мой брат вписал вас в свое завещание единственным доступным ему способом.

— Каким же способом? — спросила Розали, чувствуя легкое головокружение.

— В качестве гувернантки моей дочери.

— Но как же другие гувернантки… — Розали запнулась и посмотрела на Агату. — Что с ними?

— Моя ошибка, — вздохнула Агата. — Розали Чемберс — не такое уж редкое имя. Я написала трем, прежде чем нашла нужную.

— О.

Агата слабо улыбнулась и пододвинула к ней через стол лист пергамента. Это было завещание. Завещание Эдварда Локморроу. Дрожащими руками Розали потянулась, чтобы взять его. Ее мысли путались, пока она читала витиеватый почерк.

Почти на середине первой страницы она нашла свое имя. Мисс Розали Чемберс. Она перечитала слова, предшествующие ему.

«Моей племяннице, мисс Эбигейл Ратленд, и ее гувернантке, мисс Розали Чемберс». Он оставил все свое поместье ей и ее юной подопечной.

Завещание выпало из ее онемевших пальцев и снова легло на стол. Оно делало всё это реальным. Красивый герцог хотел на ней жениться. На ней. Не на её прелестной сестре или любой из юных, более привлекательных девушек Лондона, а на ней. И он умер, так и не получив такого шанса.

В горле встал ком. Розали, дрожа, поднялась из-за стола и выбежала из комнаты. Она не останавливалась, пока не оказалась снова в своей спальне и не заперла за собой дверь. Тяжело дыша, Розали прислонилась спиной к двери и медленно сползла на пол.

— Эдвард? — прошептала она.

Невидимые руки обхватили ее лицо, и на краткий миг ей почудился блеск серых глаз. Она попыталась представить его таким, каким он был при их встрече тем вечером так давно. Она почувствовала нечто особенное в тот самый миг, когда их взгляды встретились через всю комнату. Они разделили несколько танцев и откровенный разговор. Та ночь закончилась слишком быстро.

Больше она его не видела. Два дня спустя она вернулась в деревню, а он, очевидно, ушел на войну. Потребовались месяцы, чтобы выбросить его из головы, но реальность ее положения и его постоянное отсутствие помогли ей забыть его. Розали протянула руку перед собой и ощутила теплую кожу там, где ее глаза не видели ничего.

Она знала, что это лишь иллюзия тепла. Он был мужчиной без тела. И все же прошлой ночью он занимался с ней любовью. Он прикасался к ней так, как ни один другой мужчина. Задумавшись, Розали погладила теплую кожу под своими кончиками пальцев.

Ей нравилось, как он к ней прикасался. Нравилось ощущение его рук и прохладный, свежий вкус его поцелуев. Большинство сказало бы, что она сошла с ума, раз желает призрака. Все сказали бы, что она распутница, раз легла в постель с мужчиной до брака. Но здесь, в этом доме, в своем новом доме, она обнаружила, что чужое мнение ее мало волнует.

Глава шестая

Розали подалась вперед, предлагая себя. Губы Эдварда тут же накрыли ее губы. Он целовал ее так, словно вкладывал в этот единственный поцелуй каждую каплю чувств, которые испытывал к ней. Розали совершенно задохнулась и судорожно вцепилась в него.

— Я бы вышла за тебя, — выдохнула она.

Руки Эдварда замерли. Долю секунды спустя он жадно поцеловал ее. Розали цеплялась за его плечи, пока его губы спускались от ее рта, оставляя горячие поцелуи на шее. Казалось, прошли считанные секунды, прежде чем ее платье соскользнуло вниз и собралось складками на полу у ее ног.

Розали приподнялась на колени, чтобы стать ближе. Она застонала, почувствовав его сквозь тонкую хлопковую сорочку. Его руки сомкнулись вокруг нее, и он застонал так глубоко, что это прозвучало как рычание. Розали ахнула, когда внезапно оказалась распластанной на кровати. Она хотела было возмутиться, но теплые руки скользнули вверх по внутренней стороне ее бедер, и слова застряли в горле.

Она чувствовала на своей коже его большие руки, его большие пальцы, раздвигающие ее складки, открывая их его взору, но сама ничего не видела. Когда нечто более горячее и влажное, чем его пальцы, скользнуло по ее намокшему естеству, она потрясенно вздрогнула. Неужели это его язык? Ее пальцы на ногах сладко подогнулись от наслаждения.