Рёв зрителей подсказал ей, что она наконец склонила большинство из них на свою сторону. В выкриках группы Аэлиуса теперь слышалось отчаяние. Блазиус, похоже, наконец осознал, что совершил роковую ошибку. Он посмотрел на почти кататоническую Веренцию на помосте и на явно развлекающегося Силвуса. Его лицо потемнело.

— Вот почему вам нужны боги! — рявкнул он на Эквитас. — Это анималистическое, похожее на стадо идиотство станет вашей погибелью!

Веренция обхватила голову руками, когда толпа начала забрасывать помост продуктами. Помидор разлетелся по лицу одного из клириков. Чёрт, это досталось бы мне, если бы я проиграла.

Она повернулась к Блазиусу и понизила голос.

— Людям не нравится, когда им диктуют, во что верить, Инквизитор. Им нравится думать, что они пришли к этому заключению сами.

— Не читай мне нотаций, горная сука… — он замер, его серые глаза расширились от осознания.

Она приятно улыбнулась.

— Как думаешь, почему я согласилась на это? — Оставив его бледнеть, она повернулась к Веренции. — Ну? Какую истину вы открыли сегодня?

Инквизитор тяжело вздохнула.

— Всё произошло так, как вы описывали, Петитор Сарай. — В её глазах светилась горечь и скупое уважение. — Это Слушание объявляется закрытым.

Сторонники Аэлиуса поднялись шаткой стеной из белого и серебра, клянясь на все лады, что каждый из Инквизиторов был подкуплен, в то время как остальные зрители смотрели на них с той насмешливой забавой, которую приберегают для тех, у кого нет ни шанса на здравомыслие. Силвус одарил её скрытой под вуалью улыбкой, прежде чем Эльсарианский Орден оцепенело поднялся и последовал за яростным Блазиусом прочь из Эквитаса под раскаты хохота.

Она ничего не чувствовала, пока они проходили мимо. Ни победы, ни облегчения. Только холодная, жёсткая уверенность в том, что это не последний раз, когда ей придётся играть в эту игру и искать новый способ победить.

Веренция последней покинула помост. Бросив последний тоскливый взгляд на кресло Кассанданы, она спустилась вниз и остановилась рядом с Сарай.

— Силвус был прав. Закон и порядок пали от вашей руки. — В этих словах не было яда, лишь смирение. Возможно, для неё это представление было такой же пантомимой, как и для Сарай. — Вам придётся столкнуться с последствиями — теперь все знают, что могут поступить так же.

Я знаю. И я не знаю, как бороться со всеми ними. Усталость, которую она долго сдерживала, проникла до самых костей, выносливость и магия были истощены до предела. Она сделала нетвёрдый шаг в сторону ложи, где ждала Тетрархия, и обнаружила, что окружена новыми доброжелателями и почитателями. Надолго ли? Пока следующий кризис снова не заставит вас ополчиться на меня?

— Я ни на секунду в тебе не сомневалась. — Женщина принялась неистово трясти её руку. Сарай с трудом сдержалась, чтобы не отпрянуть, когда мужчина попытался сделать то же самое.

— …представляешь, сколько монет Квартал Аэлиуса должен был получить за эти годы!

— Дороги в квартале Кассанданы могли бы быть и получше.

— Я… — она обмякла под градом продолжающихся вопросов. Проклятье.

Чьи-то руки сжали её плечи и притянули спиной к тёплой груди.

— Это вопросы к Главному Тетрарху Кассандане, — произнёс красивый, мелодичный голос. Большие пальцы Кадры нашли её затылок и медленно, нежно провели вниз по шее. Она едва не растаяла, сердце сжалось от любви и изнеможения.

Чья-то рука потянула её, забирая из объятий Кадры. Он отпустил её, но взгляд, острый, как нож, остался на её щеке. Отдыхай, приказывали эти чёрные глаза, я разберусь с ними.

С легким чувством тоски она позволила Анеку увлечь себя к входу для Петиторов, чувствуя себя так, словно мир превратился в жидкий океан. Земля качнулась, когда они помогли ей взобраться на кобылу, Целум.

— Я не проводила с ним времени уже несколько недель, — пробормотала она.

— Гнев и Разрушение, мне не нужны такие картинки в голове. И это притом, что я прочитала все тома «Альтернативных историй о девушке из башни Сидран». — Анек похлопала Сарай по плечу, когда та простонала. — Хорошо сыграно. Я всё гадала, зачем ты на это согласилась, но это был мастерский ход.

Она безвольно уткнулась в гриву Целум.

— Думаешь, сработало?

— О да. — Проницательный взгляд Анек скользнул по толпе. — Перестань думать и отдохни. Ты пережила настоящее испытание.

Она отправила кобылу в путь лёгким шлепком по крупу. К тому времени, как Сарай добралась до башни Аоран, она была практически без чувств. Но слова Веренции преследовали её: когда она открывала ворота в дом Кадры, когда чуть не утонула в ванной, заснув, пока смывала дорожную пыль, и когда наконец поплелась наверх, к его постели, и рухнула в море чёрных и золотых простыней.

Закон и порядок пали от твоей руки. Теперь все знают, что могут поступить так же.

2 Милосердие