Она осторожно шла по извилистой тропинке, старательно избегая прикасаться хоть к какому-нибудь листу или лепестку — не потому, что боялась причинить им вред, а из-за страха, что из нее снова сочится тьма, способная отравить их и заставить увянуть.

Должно быть, именно за этим она сюда и пришла — да, чтобы сбежать от призраков и назойливых вопросов… Но она уже начала чувствовать себя ходячей чумой, окруженной духами и смертью…

А здесь была жизнь, столько жизни. Она глубоко вдохнула — теплый, влажный воздух хлынул внутрь, словно целебный бальзам.

Ее часы пробили час.

У нее оставалось всего несколько мгновений на то, чтобы насладиться теплом до окончания завтрака и прихода студентов Эхинацеи, и еще меньше времени, чтобы успеть на собственную лекцию.

В прошлой жизни — с каких пор она стала называть свою жизнь в Хавее прошлой? — Одра заделывала делом чести никогда никуда не опаздывать. Пунктуальность была ее гордостью, но еще больше она ненавидела кого-то разочаровывать.

И все же что-то внутри нее начало меняться, или, возможно, это была естественная, обратная реакция на то, что каждый ее момент был строго расписан и регламентирован.

И все же оставалось ровно столько времени, чтобы присесть на скамейку, которую сюда наверняка затащил какой-нибудь адепт, понявший, как и она, насколько это прекрасное место.

Влажные деревянные рейки скрипнули, когда она прилегла на скамейку, глядя на вьющиеся растения, свисавшие из гигантских подвесных корзин под стеклянным потолком. Они впитывали лучи солнца, даже не подозревая, что это тепло искусственное. Как же повезло этим цветам. Окажись они сейчас на улице, вовсе не Одра заставила бы их листья свернуться и стебли засохнуть — морозный зимний воздух сделал бы это за считанные секунды.

Туман, пожалуй, уединение было плохой идеей. Она уже начинала раздражаться от собственной тоскливой компании. Возможно, вместо того чтобы идти сюда, ей стоило поискать друзей.

Если бы только она перестала быть трусихой и рассказала им правду — что она ходячая чума, что ее магия приносит смерть, что она — Наследница…

Но если бы они узнали… если бы они узнали правду и никому не донесли, им грозила бы смертная казнь за измену.

Ученые дали это понять предельно ясно — если кто-то заподозрит другого студента в том, что он является Наследником, помимо ходящих вокруг Ноэла слухов, если они заметят нечто, действительно доказывающее это, они обязаны немедленно доложить кому следует.

И Одра ни за что на свете не стала бы подвергать их сознательной опасности. Прятаться от них, носить этот секрет в одиночку было тяжело, но с этой болью она могла справиться. А вот сознательно подвергать их угрозе, быть причиной их боли… С такой болью ей было бы не совладать.

Это бы ее сломало.

Ей придется вынести это в одиночку. Еще немного.

Она уже собиралась приподняться, готовясь уходить, как вдруг треск в воздухе и резкое изменение давления заставили ее уши заложить.

— Здесь разит жалостью к себе.

Ошеломленная Одра резко села, упершись ботинками в дорожку.

Забытые, блять, боги. Только не сейчас. Только не он.

— Не поймите меня неправильно; отчаяние и безнадежность… в них есть особая сладость. — Заир провел языком по кончику острого клыка. — Такая, которая мне весьма по душе.

Она окинула его взглядом. Демон был одет в черные боевые кожаные доспехи. Жилет с глубоким V-образным вырезом обнажал рельефные грудные мышцы и краешек татуировки. Не считая кольца в носу, сегодня на нем не было украшений. Сапоги в грязи, сбитые в кровь и покрасневшие костяки пальцев, слегка поцарапанная щека. Она шумно вдохнула, уловив запах пота вперемешку с грушевым сидром и чем-то металлическим. Неужели он только что участвовал в бою? Или тренировался с другими членами демонической армии?

— Нашла местечко, чтобы поплавать в собственных страданиях, Наследница? Или просто ищешь убежище, куда не дотянутся красивые лживые сказки зенаидцев?

— Этого просто не может быть… Тебя здесь быть не должно. Я думала…

Усмешка, пока он крутил что-то в руке. Она не могла разобрать, что именно; вещица вертелась и кружилась с невообразимой быстротой, превратившись в размытое пятно.

— Дай угадаю: ты думала, в кузне есть слабое место? Что, если будешь избегать этого района, то избавишься от меня?

Она захлопнула рот, отказываясь доставлять ему удовольствие и признавать, что да, именно так она и думала.

Шаг вперед. Она откинулась назад, и деревянные планки скамейки впились ей в лопатки.

— Дам тебе один совет: жалкие обереги, вырезанные на фундаменте каждого здания на этой территории, намалеванные на воротах, начертанные на проклятой земле… Мне их сломить проще, чем смахнуть паутину. Столько усилий впустую. — Он наклонился и понюхал цветок.

— Это был ты в общей комнате… Я еще удивлялась, почему я не видела… А потом раньше, на пляже. Когда мы прибыли — у дерева. — Одра почувствовала себя глупо. Как она раньше не поняла, что это одно и то же существо.

Медленная ухмылка.