Несмотря на ее прямую спину и сжатые кулаки, я видел следы от слез, блестящие на щеках, и то, как её широко раскрытые глаза бегали по комнате, а зрачки сузились от ужаса.

Не мое дело…

Нам следует уйти, прежде чем начнется грязь.

Наконец мне удалось оторвать от нее взгляд при первом же звуке движения.

Конечно, это был Холден — вожак стаи Ронан, поднимающийся на ноги. Он был грубым альфой с волевой челюстью, лохматыми черными волосами и грубой кожей, испещренной мелкими шрамами за время его пребывания здесь. И прямо сейчас его глаза были прикованы к омеге, а на лице играл оскал восторга.

Я почувствовал это от Сина по связи и услышал в низком рычании, рокочущем в воздухе между нами — нарастающая желчь и отвращение, когда он смотрел, как Холден предъявляет свои права.

Ох, дерьмо.

Я искоса взглянул на Карму, который выглядел таким же напряженным, как и я.

Абсолютно нет.

Первая невидимая энергия ауры альфы разорвала воздух — и не от кого-то из нас или от Холдена. В этом-то и была проблема — это подношение, негласно подразумевалось, что стая Ронан заявит на него права, но это не было абсолютом — здесь ничего не было абсолютным.

Первое правило «Анархии»: никаких правил.

А одиночки, альфы без стаи, которые так и не обрели здравомыслия, с остатками дерьмовых гонов, всё ещё бурлящими в их крови — этим альфам было плевать на этикет или даже на угрозу. Тем более, когда перед ними вот так размахивали миниатюрной аппетитной задницей.

Неприкаянный, ни к чему не привязанный и все еще безумный, один альфа бросился к ней, а затем вспыхнула вторая аура.

Столкновение произошло до того, как они достигли её. Два огромных безумных зверя врезались в стену рядом с ней. Она отшатнулась, тяжело дыша, бегая глазами, словно она не знала что делать.

У меня внутри всё сжалось, а я все еще был парализован. С ней было что-то… не так. Я никак не мог понять, что именно.

Ауры вспыхивали как костяшки домино. Некоторые стаи вставали, несколько из них со своими собственными омегами, готовые уйти, прежде чем оказаться втянутыми в эту неразбериху.

Я не мог уловить её запах; к этому времени он должен был быть резким и насыщенным от страха, но, должно быть, он был скрыт за блокаторами, как и у нас. И эти блокаторы были единственным, что останавливало столпотворение совершенно иного уровня.

Рядом со мной Син поднялся на ноги.

— Что ты делаешь? — мое шипение скользнуло к нему, предназначенное только для нас двоих.

— Я хочу её, — просто сказал он.

Я подавил стон.

— Потому что она милая, или потому что предназначена для Холдена?

Ухмылка Сина стала шире.

— И то и другое?

Любой шанс поднасрать Холдену, и Син тут как тут. Я не винил его, но это — это было объявлением полномасштабной войны.

— Мы не можем заявить на неё права, — прорычал я.

— Это почему же? — спросил Син, склонив голову и перешагивая через скамью.

— Ты прекрасно знаешь, почему. Бядь, нет! — я вскочил на ноги, едва не врезавшись в стол вслед за ним.

Дело было не только в Холдене. Ни одна стая не примет наши претензии на нее. Я преградил Сину путь. Я был крупным альфой, но превосходил Сина всего на дюйм. Он наклонил голову, сузив глаза в ответ на вызов.

Я взглянул на Карму, но не успел я этого сделать, как Син обошел меня, стягивая рубашку и обнажая рельефные мускулы. Он зажал конец бинтов на руке в зубах, туго затягивая их, направляясь в гущу событий.

Высокомерный мудак.

Я попытался схватить его, когда он уходил.

— Не…

— Позволишь стереть его в порошок? — прервал меня Карма.

Блядь.

Без нас, его бы сломали пополам.

К тому же, уходить все равно казалось неправильным. Что-то внутри меня дрожало от скрытой срочности, какой я никогда раньше не испытывал. Я не просто следовал за Сином, потому что он был дураком. К ночи эта омега будет связана темной связью, или мертва. И какая-то назойливая часть моего мозга кричала мне, что это будет… неправильно.

Этого не должно произойти.

— Даже если мы выберемся, к утру нас выпотрошат, — предупредил я.

Карма кивнул головой в жесте «ну и пусть», вытаскивая прядь каштановых волос из своей косы. Я видел нерешительность и на его лице, словно он тоже чувствовал это — глубокое душевное сопротивление тому, чтобы оставить её.

Раздался рык и ужасный звук ломающихся костей из продолжающейся драки. Ему вторило тихое женское хныканье.

Ее страх сжал меня словно тисками, и Карма тоже вздрогнул.

Позади нас я увидел как Стерлинг — вожак стаи Уэйкфилд, и половина стаи Эмеральд поднимаются на ноги. Их взгляды следили за Сином, когда он вразвалочку шел в гущу событий к ней — идеальное воплощение лишенной ауры идиотской самоуверенности. Он и его гребаные альянсы — я не знаю, как он это делал, но если наши союзники в деле, мы действительно можем выбраться отсюда живыми.