Я чувствовала себя маленькой и такой глупой. Проклятая, изголодавшаяся по прикосновениям омега, которой хватило глупости мечтать о том, что однажды она сможет заслужить стаю.

Ту, которая будет лелеять и обнимать её.

Но лелеять было нечего.

Вращающийся мир замедлился, когда мы остановились, и я подняла взгляд на огромные, толстые металлические двери передо мной.

— Убейте меня! — бездыханная мольба вырвалась наружу прежде, чем я успела себя остановить. Я повернула голову, чтобы посмотреть на охранников, но их лица были скрыты за шлемами. — П-пожалуйста! — у них было оружие — было бы так легко спасти альф там внизу от меня. — Просто с-скажите им, что я умерла там.

Они хотели, чтобы я прокляла тысячу альф — сделать меня еще большей грешницей, чем я уже была.

Умереть сейчас было лучше.

Возникла пауза, когда один шлем слегка повернулся, словно он полностью осматривал меня, и трепет надежды взмыл в моей груди.

Но затем он ударил локтем по кнопке на стене, и толстый металл разошелся, как голодная пасть, обнажая небольшое пространство.

Он использовал свою хватку на моих запястьях, чтобы втолкнуть меня внутрь.

— НЕТ!

Я отчаянно выдернула руки, поворачиваясь, чтобы сбежать из мерзкой металлической коробки.

Он толкнул меня обратно, и я ударилась о стену с такой силой, что осела на пол. Дыхание перехватило, но я попыталась встать, бросаясь к дверям в тот момент, когда они закрывались.

Слишком медленно.

Еще один отчаянный, надломленный крик вырвался из моей груди, когда мои пальцы вцепились в толстый металл, словно пытаясь как-то помешать ему закрыться.

Именно брызги красных пятен на поверхности металла заставили меня отшатнуться в последнюю секунду перед оглушительным лязгом. Обещание того, что тяжелые двери не знают пощады ни к плоти, ни к костям. Последнее, что я увидела перед тем как они закрылись, были пустые маски охранников по ту сторону.

Я осталась в тишине.

Я обернулась, обхватив себя руками. Мои ноющие глаза были благодарны за тусклый свет в крошечной, пустой комнате. Стены по обе стороны от меня были из камня, но та, что находилась впереди, состояла из такой же толстой металлической плиты, которая только что заперла меня. Я знала, что это такое — особый металл, достаточно прочный, чтобы выдержать самого сильного альфу.

Я вжалась в двери за спиной как раз в тот момент, когда вспыхнул красный свет.

Мои глаза метнулись к большому цифровому таймеру на стене сверху, и сердце екнуло.

Десять…

Я в шоке уставилась на тонкие светящиеся красные линии, но прямо на моих глазах они мигнули и сменились на девять.

Обратный отсчет до моей смерти.

Нет — хуже, чем смерть.

Я схватилась за виски, сердце бешено колотилось.

Глупая. Глупая, глупая, глупая.

Это все моя вина.

Надо мной, в дьявольском красном цвете, восемь сменилось на семь.

На мне почти ничего не было.

Резинка, удерживающая мой длинный хвост, узкая полоска бандо на груди и пара трусиков — все это не давало никакой защиты ни от нападающих, ни от оценивающих взглядов.

И сколько их сейчас будет?

Шесть…

Я задрожала, по голой коже побежали мурашки. Препараты струились по моим венам — делали ли они уже то, что обещали?

— Как быстро, по-твоему? — спросил Верховный Жрец, вонзая иглу мне в руку. — До того, как у тебя начнется течка?

Пять…

Жалкий скулеж сорвался с моей груди, когда я попыталась выпрямить спину. Съеживаться от страха бессмысленно.

В голове всплыл образ — недавний новостной сюжет. Это был один из немногих случаев, когда я мельком увидела телевизор в зале ожидания клиники, поскольку Монастырь не позволял нам ничего подобного. Какая-то омега забралась в клетку для гоновых боев, когда её альфа оказался в беде. Она закрыла собой его тело и набросилась на других альф в клетке, а её золотистые глаза светились свирепостью, на которую, как я думала, мы не были способны.

И они замерли.

Они отступили.

Четыре…

Та омега изменила для меня все. Тот новостной сюжет быстро выключили, но он никогда не покидал меня — правда, которую они никогда не хотели мне показывать. И это было начало конца, который привел меня сюда.

Но даже сейчас я не знала, как быть такой омегой. У меня не было никого, кого бы я любила настолько, чтобы быть такой сильной ради него…

Три…

Вместо этого я была одна, выставляя напоказ свою кожу и золотистые глаза. Не то чтобы это имело значение — золотистые глаза вот-вот станут совершенно неважными.

Потому что за этой дверью была «Анархия» — место под «Киммерийскими хранилищами». Там не было ни наблюдения, ни охранников — только полное, абсолютное беззаконие.

Два…

Население: 1036.

1036 самых отъявленно жестоких, безумных альф — и все они предпочли анархию клетке.

И меня вот-вот запрут вместе с ними.

Один…