— Короче говоря. Она рассказала мне о бреднях своего мужа. Он зациклился на одной девчонке, с которой переспал в «Belle Nuit» 14 ноября 2012 года. С тех пор он начал крутиться по окрестностям в надежде найти её. Когда это произошло, он похитил её. Он удерживает её в плену при соучастии своей жены… Мари-Поль Курвье утверждает, что ничего о ней не знает, но всё же выдает мне два имени: Лубна и Кевин, этот «ловебой. - Благодаря этой информации мы нагрянули в отель, где поймали Кевина, и тот наконец выдал нам имя, которое мы искали с самого начала: Лубна Кадаши. Ты где-то улавливаешь несоответствие?

Вадим немного подумал, а потом покачал головой.

— Никаких. Всё сходится. Меропа — это Лубна Кадаши.

— Меропа — это Лубна Кадаши. Проблема в том, что априори во второй версии истории тоже нет никаких несоответствий. Мы встречаемся с матерью Лубны, которая сообщает нам, что её дочь умерла в августе прошлого года. В качестве доказательств — свидетельство о смерти и обгоревший труп, научно идентифицированный как Лубна Кадаши. Если у тебя есть хоть одна гипотеза, объясняющая этот бардак, я готов её выслушать. И, пожалуйста, пощади меня от этой истории с близняшками.

Они блуждали в полном тумане.

— В обоих случаях у нас нет лица, — ответил Вадим. — В каждом случае слово оставалось за наукой. Однако дважды эта наука однозначно указывает на одного и того же биологического индивидуума, хотя у нас два трупа. Несоответствие может исходить только отсюда. Либо у двух разных людей, не являющихся близнецами, одинаковая ДНК — что с точки зрения вероятности практически невозможно, — либо между забором проб, опечатыванием, анализами и внесением данных в базу что-то пошло наперекосяк. И это может быть как с их стороны, так и с нашей.

Его телефон зазвонил, когда он договорил. Неизвестный номер. Он вышел из комнаты, прежде чем снять трубку. У Вика голова шла кругом, и идеи иссякли. Вадим был прав: мы опирались исключительно на науку, но она была результатом ошибочных человеческих манипуляций, а ошибки случались чаще, чем казалось. Вик вспомнил, например, не столь давнюю историю о призрачном серийном убийце, которого годами разыскивали в Германии и Австрии. На многих местах преступлений обнаруживали одну и ту же ДНК, и, естественно, подумали о мобильном, неуловимом убийце, способном менять способ действий от одного убийства к другому. На самом деле эта ДНК происходила из нескольких партий тампонов, загрязнённых оператором во время их изготовления.

Так что же? Ошибка была допущена с их стороны или с другой? Пока Вадим ходил туда-сюда на улице, Вик внезапно озарило. Черт возьми, всё было так просто, как он мог об этом не догадаться раньше? Он нашёл СМС от Элен Блондель и набрал номер. Через минуту он повесил трубку, получив ответ.

Открылась дверь. Вадим плюхнулся на сиденье.

— Это был парень из DGSI. Я сказал ему, что мы хотели бы с ним встретиться по поводу Лубны Кадаши, потому что она связана с нашим расследованием. Он просил подробностей, но я ничего ему не сказал. Он предлагает встречу завтра утром в Париже.

Вик серьезно кивнул, а затем продолжил:

— Мы не ошиблись, Вадим. Меропа — это Лубна Кадаши. Я только что позвонил Элен Блондель. Она подтвердила, что у её дочери отсутствует селезенка и что с самого детства она принимает антибиотики… Жандармы, DGSI — все они промахнулись.

54

Сибилла провела весь день, перебирая в уме свой разговор с Мелиссой, и, в конце концов, она нашла только одно объяснение всей этой неразберихе: она знала бывшую врача-психиатра и «нейронимов» из Лонжепина ещё до своей амнезии. У них были общие воспоминания. Так или иначе, их пути пересеклись.

В детстве? Гораздо позже? У всех у них были более или менее серьёзные проблемы с памятью. Могли ли они встретиться в больнице? Как бы то ни было, сегодня они все оказались заперты здесь, в деревне, где велись исследования мозга.

Она вспомнила последние слова Мелиссы. Сбежать. Пойти в полицию. Чтобы сказать что? Что люди исчезают? Что в центре, засекреченном как военный объект, творится что-то, наверное, нечистое? Какого рода вещи, кстати? Где доказательства? Над ними бы просто посмеялись. Нет, это не вариант.

В тот вечер Эрван, вернувшись домой, впервые выглядел особенно озабоченным. Едва переступив порог шале, он включил телевизор, увеличил громкость, налил себе стакан и тяжело опустился на диван. Его лицо было блеклым, почти серым, а плечи, казалось, несли невидимую ношу. На прошлой неделе он отработал более шестидесяти часов. Не считая его возможных ночных выходов…

Сибилла посмотрела на него из-под лобья, она уже начала готовить ужин.

— Тяжелый день? — спросила она.

Она решила пока притвориться, что ничего не знает. Стратегия была проста. Никаких прямых атак. Никаких обвинений. Человек, с которым она делила жизнь, вероятно, владел ключами к части загадки, и запугиванием она их от него не получит.

— Не очень. Я напортачил с протоколом, я… сделал то, чего не должен был делать.

Сибилла села напротив него.

— И это серьёзно?

Он покрутил стакан между коленями.

— Есть правила, которые мы не должны нарушать. Эти правила жизненно важны. Они нужны для того, чтобы гарантировать нашу безопасность и безопасность команд. Я нарушил одно из них, так что да, это серьёзно.

— И… это может поставить под угрозу твой контракт?