Через десять минут она услышала, как он направляется в гостиную, а затем раздались тихие щелчки. Скрежет металла. Сибилла не могла в это поверить: он нарушал запрет. Тьма снова опустилась, когда шторка у входа закрылась. Тогда она привстала и, босиком, направилась в свою очередь в гостиную, ориентируясь по ночникам.

Пусто. Тихо. Сибилла была скована холодом. Значит, Эрван выходил во время карантина, пока она была под кайфом. Это означало, что он прекрасно знал, что происходило снаружи, пока они все были заперты. Ещё одна ложь. Или один из тех секретов, которые заставляли его лгать. Сегодня это уже не имело большого значения.

Он забрал свой пропуск. Она подошла к консоли, посмотрела на клавиатуру. - «Только один код за ночь, — объяснил Тибо. Внезапно она опустилась в кресло и не смогла сдержать слезы, навернувшиеся на глаза. Она чувствовала себя обманутой. И крайне одинокой. Она подумала о своих предшественниках, которых не знала, о той Лиане, которая бежала в ночи, об Эдди, который, по словам Мелиссы, был «сумасшедшим. - Последняя, похоже, тоже была не в лучшей форме, и Сибилла боялась стать такой же, как они. Стать такой же, как они, уже сейчас. Полупараноиком. Что же будет следующим шагом?

Она сидела, обдумывая всё это, пытаясь найти объяснения тому, что было непостижимо. Эти снотворные, эти лекарства… Неужели они действительно были для её лечения? А может быть…? Слишком много вопросов без ответов. Конечно, она могла лечь спать и попытаться увидеть во сне, чтобы прояснить ситуацию, но она хотела быть бодрой, когда Эрван вернётся. Она хотела знать, насколько долго его не будет. Тайно наблюдать за его реакцией по возвращении…

Часы тянулись мучительно медленно. Сибилла немного походила по гостиной, чтобы бороться с усталостью, не отрывая взгляда от ставен, испуганная тишиной. Ей казалось, что снаружи снуют тени, пока все спят. - Эта деревня — само воплощение зла. - Было три часа ночи, когда она наконец услышала щелчок мотора, приводящего в движение металлические створки. Сразу же она бросилась прятаться под одеяло, задыхаясь. Успокоиться, вздохнуть, вернуться к медленному ритму сна.

Шаги в коридоре. Скрип половиц в спальне. Легкий сквозняк рядом с ней — признак чьего-то присутствия, словно кто-то проверял, спит ли она. Сибилла почувствовала, как все её мышцы напряглись. Боже мой, этот запах… Борьба с желанием пошевелиться. Момент, застывший во времени. Невыносимый. Ощущение, будто она — добыча, брошенная на растерзание какому-то невидимому демону, и что одно-единственное движение может убить её.

В конце концов он удалился. Две минуты спустя в душе зашумела вода. Сибилла открыла глаза — её расширенные зрачки были полны страха. Она делала короткие, прерывистые вдохи, чтобы убедиться, что её обонятельные рецепторы не обманывают её, что это не плод её воображения… Ей хотелось только одного: сбежать из этого кошмара.

Она просунула руку под кровать, достала стакан и выпила половину его содержимого. Ей нужны были лекарства, чтобы быстро погрузиться в сон, и если этой ночью ей приснится сон — ну и ладно. Она была слишком измучена, слишком отвращена этим характерным запахом, напоминающим смесь холодного мяса и чего-то вроде аммиака.

Эрван вонял смертью.

48

Его звали Кевин Бушар, ему было двадцать восемь лет, он был безработным и проживал в одном из домов района Фонбарлетт. Он числился в полицейских базах данных, в частности, за торговлю наркотиками и грабеж с применением насилия, за что семь лет назад был приговорен к году лишения свободы без условного срока. После снятия отпечатков пальцев, забора ДНК и медицинского осмотра, проведённого ночной бригадой, он теперь томился в камере предварительного заключения.На данный момент полицейские отпустили Элисон Ларби, известную как Сноу, домой. Что касается Жан-Пьера Тюйяра, клиента, то Вик попросил управляющего не выпускать его до утра. Небольшой урок, который он, без сомнения, не скоро забудет. Своего рода «закуска» по сравнению с будущими неприятностями, которые его ждут со стороны Бригады по борьбе с сутенерством.

Было 4 часа утра. Вик и Вадим выпивали очередную чашку кофе в своём кабинете, ожидая назначенного судом адвоката. В такое время суток пустые помещения, едва освещённые, наводили уныние. Именно из-за таких ночей распадались семьи полицейских, а жены, исчерпав запас терпения, переставали поворачиваться в постели, когда их мужья наконец-то забирались туда. Вадим стоял неподвижно в полумраке, уставившись на документы, полученные из лаборатории в конце дня. Ничего: на карабине и веревке не обнаружили никаких следов.

— Я почти не видел Элизабет после развода, — выдохнул он.

Вик посмотрел на него блестящими глазами. Начались признания.

— Может, два-три раза в месяц, когда она забирала Томаса на выходные или на каникулы… После нашего расставания она полностью посвятила себя работе, словно хотела наверстать упущенное. Ей действительно нравилось лечить людей, помогать им выздоравливать.