Репутация отряда росла, а их подвиги обростали легендами, как шерстяной костюм притягивает кошачьи волоски. Находясь на базе, все члены команды тратили много времени на то, чтобы отбиваться от подобных вопросов. Дэвис еще не прибегал к стандартному ответу Вигго - одному короткому слову, начинающемуся на "От..." и заканчивающемуся на "...тесь".

- Капитан не знает, сержант не знает, и я не знаю. Если кто-то и знает, так это полковник в Лоссимуте, но он с такими, как мы, не разговаривает. Так что давай уже успокойся, а?

Вудс все еще настаивал на ответе.

- Но правда ли, что вы...

Дэвис перебил его.

- Послушайте, ребята, все мы в этом Oтряде видели достаточно странных чудес на всю жизнь. Если вы просто будете считать, что все, что слышали, - правда, это избавит вас от многих хлопот позже, когда эти чудовища действительно появятся. Поверьте мне на слово; всего несколько лет назад я был на вашем месте. С тех пор я видел такое дерьмо, от которого у вас волосы на лобке побелеют.

- О, я верю, конечно, капрал, - сказал Вудс. - Я и так уже один из избранных. Я увлекаюсь большими чудовищами с самого детства: Конг, Годзилла, гигантские муравьи, кайдзю всех форм и размеров... Мне этого хорошего дерьма никогда не хватает. Не могу дождаться, когда увижу одного собственными глазами.

- Будь осторожен со своими желаниями, парень, - сказал Дэвис. - В этом Oтряде это опасное дело.

- Пусть приходят, - сказал Вудс, широко улыбаясь. - Селфи с Бигфутом - это мечта, которая сбылась.

- Это все, что нам нужно, - гребаный проповедник монстров. Только не пытайся давать им печенье. Хватит болтать. Вы слышали капитана. Посмотрите видео. Как только я его посмотрю, постараюсь ответить на все ваши вопросы.

Он вернулся на свое место и достал телефон. Как и сказал капитан, видеоролик ждал его в электронной почте. Он вставил наушник и запустил программу. Женский голос зазвучал одновременно с началом видео.

На экране было видно внутреннее пространство палатки, и по мере того, как изображение фокусировалось, камера показывала, как застежка-молния медленно расстегивается, открывая вид на синее небо внешнего мира.

- Шестой день. Пока что все просто потрясающе. Я думала, что день на воде с касатками станет главным событием поездки, но это превзошло все мои ожидания. Вчера, правда, пришлось несладко, и я думала, что подъем к леднику окажется для меня непосильным. Мои бедные ноги сейчас это ощущают, а на обратном пути нам предстоит пройти все это заново. Но, думаю, вы согласитесь, что это стоило каждого чертова дюйма.

Вид внезапно сменился: изнутри палатки камера перенеслась на высокую обзорную точку, откуда открывался вид на длинную ледниковую долину - сказочную страну синих и белых сияющих поверхностей под небом, прозрачным, как тонкий фарфор. Море серебрилось на дальнем горизонте, а над лагерем висело небольшое облако, придавая всему пейзажу неземной вид.

- Это не похоже на Пекхэм, это точно, - сказала женщина, и ее лондонский акцент внезапно стал сильнее.

Она продолжала говорить, поворачивая камеру вокруг себя.

- Сейчас мы примерно в тридцати милях от побережья. Я, дура, оставила свои термотрусы на лодке и тут замерзаю до костей. Но, как я уже сказала, это того стоит, не правда ли?

Она полностью вышла из палатки и повернула камеру, чтобы показать, что лагерь состоял из почти дюжины двух-четырехместных палаток, чьи оранжевые, синие и красные купола выглядели в этом пейзаже особенно неуместно. Она развернулась на 360 градусов, чтобы посмотреть на ледник. Над ними возвышалась ледяная стена высотой сорок, а может, и пятьдесят футов.

- Сегодня мы поднимемся туда. Наш гид говорит, что за всю его жизнь там никто не был, а может, и вообще никто никогда. Он пообещал нам приключение, которому нет равных, и я, во всяком случае, готова на все. Покурим, выпьем кофе - и в путь.

В этот момент камера сильно задрожала.

- Что это, черт возьми, было? - сказала женщина. - Это был крик?

Изображение стало дрожать и сбиваться, когда женщина побежала с камерой в руке, направляясь направо и пробегая между палатками к той, что находилась ближе к леднику. Кто-то закричал - крик боли прозвучал отчетливо, несмотря на металлический призвук звука. Когда она остановилась, камера, очевидно, болталась у нее на руке, о ней забыв, а сама рука свисала у пояса. Половина кадра была закрыта ее телом, остальная часть была направлена на палатку, или на то, что от нее осталось, ткань была разорвана и изрезана, и теперь ленты ткани развевались на ветру. Кровь обильно брызнула по всей видимой поверхности.

- О, Боже... O, Боже... - повторяла женщина.

Раздался еще один крик, к которому быстро присоединились другие, и камера снова дернулась, направившись на участок льда примерно в пяти ярдах вперед. Кровавый след тянулся по экрану от левого нижнего угла к правому верхнему, словно тело тащили по земле. Затем женщина побежала во весь опор, и на камере мелькали лишь отрывочные образы: лед, небо или развевающийся, окровавленный брезент. Она пробежала мимо как минимум одного тела, которое заметил Дэвис, и кричала во весь голос.

- О, Боже... O, Боже...