Рампа открылась, и из нее вышла дюжина клонов-мамлюков в хромированной броне, в зеркально блестящих скульптурных масках и остроконечных шлемах, в накидках лазурного цвета Верховного князя, каждый из которых держал на сгибе руки копье с листовидным лезвием. За ними следовала группа офицеров Джадда в таких же сине-белых одеждах, в высоких черных сапогах и мундирах, расшитых золотой тесьмой. Это были ариабиты, каста воинов, поэтому они не носили масок, скрывающих их оливковые лица. Волосы у каждого были черными, как у меня, и смазаны маслом, как у Эдуарда. Большинство из них носили усы и имели при себе хромированные пистолеты и мечи из обычного циркона на поясах.

Звучный марш моего отряда продолжался, труба сопровождалась двойной флейтой и дудками, а также медленным и точным барабаном. По знаку Гошала я вышел вперед, сопровождаемый Кассандрой и Эдуардом, и неторопливо двинулся между рядами людей, чтобы поприветствовать этих иностранных высокопоставленных лиц.

Как только я это сделал, появился другой мужчина, одетый так же, в одежду цвета ночи.

Князь Каим Санчес Киаксар Назир-Висенте Олорин бан Хосрой бан Алдия дю Отранто был человеком с необычной репутацией. Избегая ярких цветов и кричащего стиля, соответствующего его рангу, он одевался в скромное черное, в доспехи хорошей работы, но вряд ли более роскошные, чем те, которые мог бы носить простой рыцарь. Единственной уступкой его рангу была маска, которую он носил на своем красивом, заостренном лице. Это было сложное сооружение из золота и полированного эбенового дерева. Золотая филигрань обрамляла его сверкающие глаза и подчеркивала усы и инкрустированную бороду.

За ним шли две его гурии, его алькидар. От мужчин Джадда ожидалось, что они будут скрывать свои лица, надевать маски и исчезать за своей должностью. Их женщины должны были делать практически противоположное. Яркая краска украшала их лица, высокие скулы, губы, глаза с дымчатыми веками. Яркие драгоценные камни и тонкие золотые цепочки переливались на их лбах, шеях и полных грудях, а платья из тончайшего самита — оранжевого и голубого — оставляли мало места для воображения.

Тем не менее, я не дал себя обмануть. Калима ди Сайиф была столь же искусной политиком, как и сам князь, и ранее выдавала себя за сатрапа этих далеких княжеств, когда я впервые встретил ее, будучи пленником графа Балиана Матаро, еще в молодости, а темнокожая Тиада ди Умаз сама была Мастером Меча.

Появилось еще больше мамлюков-рабов в сопровождении настоящих солдат, альджани в шлемах.

«Направо!» — проревел Гошал.

Все, как один, повернулись лицом к отряду джаддианцев. Выйдя вперед, я склонил голову, коснулся лба, сердца, губ в знак приветствия.

Военный гимн оборвался.

«Час действительно мрачен, но ваше присутствие, князь Джадда, делает его светлее!» — сказал я на галстани. Затем, подойдя почти вплотную к копьям мамлюков, добавил на джаддианском: « Очень рад снова видеть тебя, мой старый друг».

«То, что говорят, правда», — ответил князь Каим на своем языке. «Ты действительно изменился, мой друг».

«То, что было сделано со мной, будет сделано со всем миром».

«Значит, ты начинаешь верить», — заметил князь.

«В моего бога, князь, — я покачал головой, — а не в вашего».

Улыбаясь под своей маской — ее пластины щелкали при каждом движении — человек, которого я впервые узнал как сэра Олорина, ответил: «Есть только один бог, mi sadji».

«Возможно». Вернувшись к имперскому стандарту, я продолжил: «Добро пожаловать на «Демиург», князь Каим».

Великий князь демонстративно оглядел черненый трюм, разглядывая ребристые своды, многоярусные арки, огромную гладкую скульптуру человеческого лица, в чьих устах находилась дверь, через которую можно было пройти на могучий корабль.

Люк начал закрываться. «Это корабль машин».

«Да, он был построен ими», — согласился я. «Но его спроектировал Кхарн Сагара».

Каим дю Отранто рассмеялся. «Скажи же, что его построил Катан, или Мерлин, или Ород! Это корабль из мифов, Марло. Признаюсь, до твоего письма я не верил, что он вообще существует». Он пристально посмотрел на меня, под черной маской были видны белки глаз. «Значит, оружие врага тоже реально?»

«Если ты сомневался в этом, зачем пришел?»

«Я сомневаюсь в старых мифах и легендах, mi sadji», — ответил князь. «Но тебе я верю». Его взгляд упал на Кассандру. «Это твоя дочь?»

Кассандра, более джаддианка, чем я, поклонилась. «U aftaphar esna lilqarar tuo, Mani Domi».

Улыбка князя Джадда стала шире. «Это честь для меня», — сказал он на том же языке. «Ты из Девятого Круга, не так ли?»

«Si, domi, solo», — кивнула она. Да, я из Девятого Круга.

«Я не твой князь», — поправил он. «Тебе не нужно кланяться мне, девочка. Мы оба — маэсколы». Он коснулся ее плеча, и только тогда заметил ее потерю. «Твоя рука... У вас нет средств, чтобы восстановить ее?» Он посмотрел на меня. «Я пошлю за своими врачами».

«Нет!» — ответила Кассандра, как мне показалось, более резко, чем намеревалась. Затем мягче добавила: «Нет, мой князь. Я в порядке».

Князь Каим посмотрел на меня, и я понял, что под королевской маской скрывался мой старый друг Олорин. Я покачал головой.

«У вас нет хирурга?» — спросил он.

«Она не хочет восстанавливать руку", — пояснил я. «У нее упрямство матери».