«Гошал мертв!» — пояснил я. «Наблюдатель забрал его! Его люди пытаются убить нас!»

На мое плечо обрушился страшный удар, от которого я пошатнулся и упал на колени.

Если бы удар пришелся на дюйм правее, он раскроил бы мне череп.

Я услышал крик и, обернувшись, увидел, что надо мной навис один из сьельсинов. Это был Эгазимн, который спас меня всего несколько мгновений назад.

«Qatamonyu caihanarin uja ba-caihanarin», — произнес он.

Нет других богов, кроме наших.

Увидев силу богов своих отцов, он снова обернулся. Он поднял свой меч, чтобы сделать то, что не смог сделать даже Дораяика, что удалось только Отиоло.

Выстрел угодил Эгазимну прямо в лицо, и великан упал навзничь. Обернувшись, я увидел Холдена с дикими глазами, который сердито смотрел на меня поверх своего копья, а рядом с ним Кассандру, пристально смотрящую на него.

Обожженный центурион хлопнул себя по груди, отдавая честь, когда Рамантану и Отомно спрыгнули в траншею. Если смерть товарища и встревожила их, они не подали виду.

«Что нам делать?» — спросил один из людей Холдена.

«Продолжайте бежать!» — взревел я. «Прикройте детей!»

«Уходите», — приказал Холден, не опуская оружие.

Остановившись, я посмотрел на этого человека, его глаза были широко раскрыты от воздействия стимулятора, а лицо наполовину обожжено. Я ничего не сказал, зная, что у этого парня на уме.

«Я их задержу», — пояснил он.

«Ты умрешь!» — воскликнула Кассандра.

«Я и так уже мертв, — ответил центурион, — стимулятор просто не дает моему мозгу это понять».

«Skubus!» Кассандра выругалась на родном джаддианском. Она сама была гораздо ближе к смерти после схватки с Кедроном. «Пошли!»

Холден, не обращая на нее внимания, отступил на несколько шагов назад по туннелю. Затем выстрелил. «Уведите детей отсюда», — попросил он.

«Центурион...», — воззвал я. «Они убьют тебя».

«Они, — Холден стиснул зубы, — мои люди». Он не сводил глаз с надвигающегося ужаса. «Позвольте мне сделать это».

Не было времени спорить, времени переубеждать его. Проходя мимо, я молча положил руку ему на плечо.

Отомсти за нас! Эти слова постоянно звучали в моих ушах. Отомсти за нас! Отомсти за нас!

Я снова был на «Тамерлане», мчась по трамвайной линии к ожидающему «Аскалону».

Если бы только утры поспешили.

«Вперед!» Приказал я и, прихрамывая, бросился бежать. Уходя, я услышал серию механических щелчков - это Холден регулировал мощность своего копья. Он выстрелил, копье звякнуло в гулкой пустоте. Выстрелил снова, и свет от выстрела отразился от темных металлических стен, таких же ярко-зеленых, как стены Фанамхары.

Выстрелил снова.

Снова.

Я не оглянулся. Ни когда стрельба прекратилась. Ни когда начались крики.

Утры нашли Холдена, разорванного на куски, когда сражение закончилось, и мы похоронили его в саду, где цветут ночные лилии.

Но он умер не один.

Семеро его братьев — все рабы Ушары — пали вместе с ним.

Лучи когерентного света скользили по стенам по обе стороны от нас, по крыше над головой, кипели в воздухе между нами. Люди Гошала следовали по пятам, улюлюкая и вопя, выкрикивая свои безумные вызовы. Многие из них сняли шлемы, а один разделся догола, его тело было измазано кровью.

«Вам не сбежать!» — кричал он, возглавляя свою маленькую стаю. «Ты не сможешь их защитить, лорд!»

«Ты умрешь!»

«Мы заставим тебя смотреть!» — крикнул другой. «Мы заставим тебя смотреть, что мы с ними сделаем!»

«— что мы с ней сделаем!»

«Ты будешь молить о смерти!» — ревел голый мужчина, выл как собака. «Мы заставим тебя молить!»

Вселенная была линией, прямой, как лазер. За пределами этого коридора не было ничего, абсолютно ничего. Битва, которая бушевала за пределами корпуса, могла быть сюжетом из какого-нибудь учебника истории, вымыслом из какой-нибудь голографической оперы. Для меня существовал только этот кошмарный коридор, это пространство из полированной стали.

Но снаружи... снаружи все было по-другому. Осколки разбитых лун летели вокруг планеты быстрее любого выстрела, разлетаясь по орбите Дану, пока не образовали смертоносный рой, бурю из камня и искореженного металла. Они поражали еще больше кораблей сьельсинов или разбивались об их щиты, вызывая цепную реакцию, которая заставила оставшиеся корабли-миры уходить на более высокую орбиту или полностью менять ее. Они обстреливали нас в ответ, швыряя бомбы, как молнии. Бесчисленные пушки «Демиурга» отвечали, перехватывая каждое оружие с машинной точностью.

И все же наш флот был разгромлен. Прибытие «Демиурга», уничтожение стольких лун сьельсинов превратило орбиту Дану в поле смерти, и Лин и Кулл оказались в западне, единственным средством спасения для них был прыжок за пределы света. Под ними Дану содрогался в экстазе мучений, его камень превратился в глину под воздействием приливных сил, тело сотрясалось от ударов обломков.

Это был Судный день.