И снова в ней шевельнулась досада на весь этот казённый уклад. В теории она понимала, зачем ФБР нужны правила. Но это не означало, что она принимала их дух лично. Скорее наоборот. Она ненавидела, что не может работать так, как ей нужно. Будто одна рука у неё навсегда заведена за спину и связана.

И это заставляло её думать, что в долгой перспективе мировоззрения хакера и агента ФБР почти несовместимы. А стоит ли ей вообще здесь помогать? Есть ли хоть что-то, что она действительно может сделать?

– Заходи, – сказал Коннор.

Он нетерпеливо провёл её внутрь, и Ками снова закипела – совсем чуть-чуть, но ощутимо. Она добралась сюда молниеносно. Быстрее было просто невозможно. Такси приехало через две минуты и без остановок довезло до главных ворот офиса ФБР. Но Коннор своим языком тела намекал, будто она где-то шлялась, как бунтующий подросток, а он тут уже часами ходит взад-вперёд, как недовольный отец. По крайней мере, именно так она его считала. Она ничего не могла с собой поделать.

– В чём дело? Зачем я здесь? – спросила Ками, проходя контроль.

– Ты нужна на совещании. С Фрейзером. Мы опаздываем, так что надо шевелиться.

Тон у него был не таким жёстким, как она ожидала, и Ками подумала, не надумала ли она лишнего, глядя на его поведение. Он выглядел напряжённым, собранным и явно стремился поскорее начать. Может, это ей самой пора перестать принимать всё на свой счёт, напомнила она себе. Коннор, при всей своей неуживчивости, был не её отцом, и ей стоило перестать смотреть на него с тем же упрямо-обиженным настроем.

Он поспешил к лифту, и она двинулась следом, стараясь идти как можно быстрее и напоминая себе, что эта резкость – просто конноровская манера. Он не был человеком сочувствия, красивых слов и светской болтовни. А раз ему приходится иметь дело с такими тяжёлыми преступлениями, то, наверное, отключать эмоции для этого опытного агента – ещё и способ выживать, и ей стоило это отметить.

Но, возможно, её вызвали не на преступление, напомнила себе Ками. Возможно, на что-то похуже. Она вошла за Коннором в лифт; они поднялись наверх, вышли и повернули в сторону кабинета Фрейзера.

Изнутри доносились голоса. Когда они подошли, двое других агентов как раз выходили – с суровыми лицами, с пачкой папок в руках; они тихо переговаривались между собой.

Подтянутый, спортивный Фрейзер с жёстким, серьёзным лицом сидел за небольшим столом для совещаний у себя в кабинете. Ками показалось, что, хотя ещё нет и десяти утра, в этой суетливой комнате уже успели отработать целый день.

– Доброе утро, Коннор. Доброе утро, Ками. Садитесь, – сказал он, указывая на стул.

Ками села.

Она чувствовала, что это не её личные неприятности. Об этом говорил его настрой. И то, как он обращался к ним, тоже на это намекало. А спустя мгновение он подтвердил, что она права. По крайней мере – пока.

– Ками, мы зовём тебя потому, что у нас появилось ещё одно дело, и там нужна ИТ-экспертиза на уровне, которого в этих офисах у нас всё ещё нет. Дело об убийстве. Серийном. Пока двое жертв, и убийца явно выбирает их, исходя из их взаимодействий в интернете.

Как ни шокировало Камми то, что за этим столом убийство обсуждали как суровую данность, она заколебалась. Они вот так просто решили, что она согласится? А у неё вообще есть выбор? А если она занята? А она была занята – и ещё как. Впереди маячили выпускные экзамены. До диплома оставался один шаг.

И всё же Камми признала: прошлое дело задело её изнутри. Она слишком близко к сердцу приняла то расследование. В какой-то момент ей казалось, будто она сражается за жертв и за справедливость. Её саму удивило, с какой страстью она в это ввязалась и как сильно её бесило, что где-то ходит убийца, терроризирующий невинных женщин.

– У меня есть выбор? – спросила она.

Она хотела, чтобы вопрос прозвучал нейтрально, но видела: Коннора это задело мгновенно. Он резко втянул воздух и впился в неё злым взглядом.

Фрейзер, однако, выглядел куда спокойнее.

Он сцепил пальцы и задумчиво посмотрел на Камми. В его взгляде – в том, как он на неё смотрел, – было что-то такое, от чего ей стало не по себе, словно она виновата. Словно она подозреваемая, которую вот-вот начнут допрашивать с пристрастием.

– Тут всё непросто. И да, и нет. Есть ещё обстоятельства, о которых я пока не говорил. Обстоятельства, о которых я узнал только что. Так что позвольте ввести вас в курс.

Он смотрел на Камми прищурившись.

Она ждала, не показывая, насколько нервничает, и внимательно слушала, когда Фрейзер заговорил.

– Сверху последовало сопротивление нашему решению снять обвинения.

Она увидела, как у Коннора сжались губы; он повернулся к ней, явно злой.

– Но как они вообще могут вернуться и потребовать пересмотреть такое? Если обвинения сняты, значит сняты, разве нет? – спросила она, потрясённая.

– Да. Разумеется. Руководство это признаёт. Но вот что они не принимают и из-за чего теперь возмущаются: вы участвовали лишь в одном деле и совсем недолго.

Коннор кивнул – и в Камми снова вспыхнуло раздражение. С чего она взяла, что они учатся ладить? Теперь казалось, будто её опять силком сталкивают с отцом, как раньше.