«Это твоё наказание, и ты его заслужила. Ты сама сделала свой выбор; ты сама сотворила свою судьбу».

Хорошо было прошептать эти слова. Это было приятно. Возможно, женщина внутри их не услышала, хотя теперь молчала. А может, наоборот – услышала. Было бы здорово, если бы услышала.

Теперь тишина стояла неподвижная и испуганная, словно женщина больше не смела открыть рот.

– Дело не в тебе, понимаешь, – продолжил он, чувствуя, что теперь говорит почти по-дружески. – Дело в том, кто ты есть. Кем ты стала. Ты выбрала зло. А я просто показываю тебе последствия этого выбора.

Повисла тишина.

И затем – надломленно и разбито, хрипло и дрожа – вернулся её голос.

– Но я не могу помочь тому, какой я была. Я просто… я просто в это втянулась и пыталась измениться.

Его губы изогнулись в улыбке. Этот разговор – если это вообще можно было назвать разговором – странным образом приносил удовлетворение.

– Пыталась измениться? Это ничего не значит. Ты была тем, кем была. Ты не можешь отменить себя и не можешь себя переделать. То, чем ты была внутри, тем ты и останешься всегда. Ты была мусором – и ничем больше, кроме мусора. Дешёвым, пошлым, доступным всем подряд.

Снова тишина.

– Нет! Ты не понимаешь. Меня… меня заставил мой парень. Он заставлял меня продавать себя. Он сказал, что этот сутенёр – его друг, и что он ему должен денег, и что это единственный способ расплатиться. Так всё и началось, а потом находились новые оправдания. Другие. И я села в твою машину только потому, что не хотела возвращаться к нему! Я думала, ты поможешь мне начать сначала.

Теперь её голос был почти дыханием. – Может, ты и правда можешь? Может, ты поможешь мне?

Найтшейд задумался, и эта мысль показалась ему странно соблазнительной. В этой женщине было что-то не такое, как в остальных.

Возможно, ещё один день этого чистилища будет вполне заслужен. Возможно, незачем отправлять её дальше – пока что. Не после этого странно удовлетворяющего разговора.

– Я могу дать тебе ещё немного времени. Тебе нужно раскаяться.

Но это время будет ограниченным, потому что Найтшейд чувствовал, как внутри что-то шевелится. Что-то тёмное и опасное. Голод, который мог утолить только чужой болью. Голод, которому никогда не насытиться.

– Я не понимаю, почему ты так говоришь. Это ловушка?

– Возможно. Поговорим завтра.

– Пожалуйста! Пожалуйста, ты можешь меня отпустить. Я даже не знаю, где я. Я просто убегу, я никогда не попытаюсь вернуться. Я хочу лишь шанс попробовать ещё раз, шанс сделать всё по-другому.

Молча Найтшейд отошёл от подвального окна и вернулся в дом, ощущая тепло и довольство – он напитался ужасом девушки.

Завтра отправить её дальше будет ещё веселее после сегодняшнего.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Гэбриэл Финч искоса взглянул на Кору, пока они ехали, и почувствовал тревогу: в голове вихрем крутились вопросы. Она смотрела вперёд, сосредоточенная на дороге, крепко сжимая руль. Такова была Кора. Она всегда смотрела вперёд. Никогда не оглядывалась.

А жаль, потому что сейчас прошлое казалось важным, и было кое-что конкретное, о чём он хотел её спросить, но не решался.

Видела ли она его отца? Что с ним случилось? Что она с ним сделала?

Живот свело, стоило ему об этом подумать.

Мог ли он спросить? Случилось ли что-то?

Скорее всего – да. И, что ещё вероятнее, сказал себе Гейб, он не хотел знать. Его отец не был хорошим человеком; его отец был одним из плохих. Из самых худших.

Может, он всегда это знал – потому что нельзя сказать, что отец когда-либо был образцовым примером. Опорой семьи была мать. Именно она держала всё вместе вопреки отцу, а не благодаря ему.

Она была сильной женщиной. Как и та, что сидела рядом, молча сжимая руль, пока машина мчалась в ночь.

Он опустил голову и снова посмотрел на телефон. Момент ушёл. Он не станет спрашивать.

Возможно, он так никогда и не поймёт. Но сейчас он мог рассказать ей больше о статьях, которые нашёл в телефоне. Гейбу казалось, что они показывают: исчезновения происходят уже как минимум месяц.

– Здесь есть статья месячной давности: семья Сэнди Крейг ищет её. В последний раз её видели «около Финдли». Это, конечно, не слишком конкретно.

– А что там сказано про Сэнди? Она такого же типа человек? Проститутка, я имею в виду? – спросила Кора.

– Похоже на то, – сказал Гейб. – Они старательно обходят стороной, чем она тут занималась. Только пишут, что друзья и родные в отчаянии и что её все любили.

Гейб заметил, как Кора посмотрела в сторону. А потом на миг – прямо на него. Этот взгляд, эти глаза – как штормовой океан: сотня разных огней и настроений. Он и сам не знал, когда её взгляд начал отдавать ему тем толчком под ложечкой, тем ощущением, будто он теряет себя, которого не испытывал уже целую вечность.